Королевская кровь-12. Часть 2 (СИ)

Поэтому не стала откладывать и прямо с ночи призвала водяного коня и он привез меня по воде сюда, а уж от воды я сама прилетела.

Света чуть отмерла, жутко смущаясь, что стоит в обычной сорочке, неумытая, растрепанная.

— Я рада вас видеть, — сказала она неуверенно и тут же поняла: да, рада. — Но как же вы добрались? Неужели всю ночь летели? И не спали?

— Я не летела и прекрасно поспала, — улыбнулась царица. — Мой конь — быстрее ветра, а спина его мягче перины. Я давно так хорошо не высыпалась.

Она поманила ее на балкон, и, когда Света вышла, указала на реку и оглушительно, переливчато свистнула.

С деревьев и крыш домов сорвались стаи птиц — и тут же посреди реки поднялась башка и спина исполинского водяного коня. Спина у него была шире самого широкого дивана во дворце, грива струилась водяными потоками, а в длину даже видимая часть была больше пары кораблей, поставленных друг за другом.

Стоило замолкнуть эху от свиста, как конь ответил ржанием — из домов стали выглядывать испуганные люди — и опустился на дно реки.

— Видишь? — с улыбкой, какая бывает у людей, обожающих своих питомцев, спросила царица.

— Да, — согласилась Света, все еще чувствуя себя очень странно. — На таком можно и всю ночь проспать. Ваше величество… — она наконец-то сообразила, — вы ведь не откажетесь со мной позавтракать?

— Точно не откажусь, — ласково сказала царица. — Я люблю воду, но сыт ей не будешь, — и она улыбнулась.

Как бы неловко ни чувствовала себя Светлана, такое сердечное тепло шло от царицы, что она даже не попыталась отстраниться.

— Какой крепкий ребенок растет, — с удовольствием сказала Иппоталия. — Маленький совсем, а витальности уже столько, сколько и у иного взрослого нет. Но, — она нахмурилась, — вижу, кровь твоя насыщена горечью и страхом, и матка оттого раньше начала сокращаться, чем нужно.

И такое участие было в ее голосе, что Света не выдержала — и разрыдалась. А затем, всхлипывая и непонятно как оказавшись в объятьях царицы, рассказала ей про все — и про знаки, которые ей никак не даются, и про одиночество, и про страх, что Чет не вернется, и про то, что она не мыслит жизни без него.

— Бедная уставшая девочка, — сказала Иппоталия, когда Света, наконец, затихла.