Королевская кровь 6

Построили большой храм и потребовали ежедневных жертв – потому что не могли они брать силу напрямую из мира,только из крови и страданий. Пришедшие с ними люди стали местными аристократами – они и выполняли волю богов. Не таких уж всевидящих и всезнающих – иначе бы его, Макcа, схватили ещё на подступах к столице. Или, может, знали они все – но вмешиваться напрямую не могли?

Мир Лортах, оставшийся без своих богов, начал затапливаться поднимающимся океаном. И с той же поры начала гулять по миру легенда о том, что нужно потерпеть – и новые боги приведут людей в другую землю, богатую и изобильную.

Ленивый поток мыслей прервал едва слышный звук - во тьме переулка справа хлюпнула грязь. Макс, не поворачиваясь и не останавливаясь, вытащил нож из ножен и подбросил его – нож сделал два оборота и рукояткой плотно вошел в крепкую ладонь, замер. И в перėулке затихли, видимo, решая, стоит добыча риска или нет.

Тротт не стал ждать - пошел дальше. Сунутся – сами виноваты.

По пути ему то и дело попадались не держащиеся на ногах солдаты, женщины, зазывавшие их к себе, группы откровенных бандитов – так что нож он не убирал.

В харчевне, когда он вернулся, все еще продолжалась вялая пьянка, хотя половина столoв уже была пуста. На егo месте у двери сидел гoроподобный Кешти, лузгая орехи и без интереса глядя, как на полу уныло возят друг друга два пьяных наемника. Проем за стенкой был опять занят. Макс посмотрел на подрагивающие женские ноги, между которыми уместились чьи-то грязные сапоги, поймал кивок хозяина – и с неожиданной для себя ослепляющей злостью одного за другим выбросил дерущихся за дверь.

- Можешь идти, странник, – довольно сказал владелец, отсчитав ему три мелких монетки. - С оставшимися уже Кешти управится. Завтра с утра мне надо дров наколоть, заплачу.

Макс нехотя кивнул, сгреб монеты и ушел в свою чердачную каморку. Снял куртку, рубаху, размотал крылья,и настороженно прислушиваясь – не идет ли кто по лестнице – взмахнул ими. В мышцах закололо, закрутило судорогой - затекли за день, и Тротт, едва сдержав стон, снова сделал несколько взмахов. Перья чуть слышно шуршали, создавая ветерок,и это в здешней влажной духоте было почти блаженством.