Вы сможете выслушать меня? — он покосился на Поляну, и тот понимающе сунул окурок в пепельницу и встал.
— Надеюсь, когда-нибудь я все узнаю, — буркнул он со вздохом и зашагал в сторону входа в бункер, то поглядывая на герцогиню с детьми, то оглядываясь на Матвея.
Через несколько минут разговора рядом с Ситниковым открылось Зеркало, из которого вышел Свидерский. Он пожал Матвею руку, заметил оглянувшуюся Катерину и, попросив ""секунду"", направился к ней.
Семикурсник нетерпеливо курил, глядя в сторону, но невольно прислушивался к разговору.
Девочки Симоновой с радостными воплями бегали рядом со взрослыми.
— Совсем уставший, — тихо сказала Катерина.
— Вторые сутки после закрытия портала давим иномирян, — объяснил Александр Данилович. — Пока не пришли в себя, нужно отбросить от Лесовины как можно дальше. Сейчас перегруппировываемся, думал поспать, да вот, — по всей видимости, он кивнул в сторону Матвея, и Ситников едва удержался, чтобы не посмотреть на них. — Уже нужно мне уходить, Катя. Рад, что увидел тебя.
— Подожди, — попросила она. — Возьми хотя бы молока у Дорофеи. Хочешь, принесу?
— Принеси, — согласился Свидерский, и наступила красноречивая пауза.
— А меня поцеловать? И меня, — завопили девочки. Раздались смешки взрослых, и Матвей совсем отвернулся, не в силах сдержать улыбку.
— Ситников, — позвал его Александр Данилович. Матвей повернулся обратно. Катерина, оставив детей в песочнице, шла к дому — видимо, за молоком. — Я сейчас переговорю со старшим твоей группы, чтобы тебя не наказали за дезертирство, и пойдем.
ГЛАВА 9
Десятое апреля, Пески, Тафия, Четери
Владыка Четери, завершив дела и отпустив советников, подошел к окну. Солнце уже начало клониться к закату, но до сумерек было еще несколько часов. С реки Неру тек ветерок, и низко летали в небе чайки и ласточки, предсказывая к ночи дождь. Чет сам ощущал близкую грозу — и, не совладав с искушением, прыгнул в окно, разворачиваясь в дракона, и взмыл над белыми куполами и шпилями Тафии, подернутыми жарким маревом.
Он за несколько минут домчался до тяжелых свинцово-фиолетовых туч, которым до Города-на-реке было еще идти и идти, поднялся над ними, туда, где воздух был уже ледяным и насыщенным силой праотца-Инлия, завис на мгновения в кристальной тиши, раскинув крылья и зажмурившись, и с упоением нырнул в перекатывающиеся красноватыми и белыми сетками молний облака. Пусть молнии были вотчиной Красного воина, никогда они не тронули бы дитя воды и воздуха.
