— Враг ли тебя сокрушит, ты ли его сокрушишь, смерти врата откроешь, смертью оплатишь…
""…один уйдешь, в грязь падешь"", — закончил за нее мысленно Вей Ши и, вместо того, чтобы вывести ее, снял барьер.
Девочка Юноти стояла в гуще боя, зажмурившись и закрыв лицо руками. Вокруг нее в грязи, в которую превратилось заливаемое дождем поле, йеллоувиньские солдаты врукопашную сражались со странными бойцами, полностью закованными в черную броню. Слышались выстрелы, грохот артиллерийских орудий, где-то поблизости визжали инсектоиды, но видимость из-за плотного дождя и ментального тумана была очень плохой.
Силуэты людей то и дело смазывались, подергивались, будто вот-вот девчонка должна была провалиться в новое видение.
Вей бросился к ней — бойцы, сквозь которых он пробегал, расплывались сероватым маревом, — и тут за спиной его раздался гулкий и протяжный звук горна. Наследник обернулся.
Пространство за ним опустело, только ливень шумно бил по вязкой и блестящей черной грязи. Сражающиеся расступались, повинуясь неведомой силе, а на освободившееся поле ступил с одной стороны огромный, сияющий золотистой дымкой тигр, а с другой — инсектоид, которым управлял страшный старик в доспехах.
Наступила оглушающая тишина. Маленькая провидица позади Вея жалобно позвала его, но он не повернулся. Старик-иномирянин что-то насмешливо и гулко крикнул на рудложском, — Вей так ошарашен был, что не сразу расслышал:
— Хорошая шкура мне на трон.
Тигр высокомерно рыкнул, поднимаясь на задние лапы, — и встал уже великим императором Йеллоувиня, невозмутимым Хань Ши, кутающим тонкие руки в широкие рукава шелкового золотого халата.
На него с двух сторон толпой бросились те самые странные бойцы в черных доспехах, но император повел дланью — и они на бегу стали падать на землю, корчась и хватаясь за головы.
У Вея шумело в ушах. Он, забыв о девчонке, наблюдал, ощущал ментальное сражение чудовищной силы, от которого по жидкой грязи шли круги, как от брошенных в озеро камней. Старик в доспехах оказался менталистом не меньшей мощи, чем дед.
Пространство перед Веем внезапно подернулось зыбью, смазалось.
— Нет, нет, — умоляюще крикнул он.
Снова проявилось — двое противников молча смотрели друг на друга, вытянув руки ладонями вперед, у обоих из носов, ртов и ушей текла кровь. Они были бледны, белки глаз оказались красными, в полопавшихся сосудах. Стояла тишина — словно весь мир замер, наблюдая за сражением.
— Вей, — испуганно позвала юная провидица.
