Обмотки высохли, ботинки оставались немного влажными, но это было не страшно — принцесса под внимательным взглядом Тротта плотно обмотала ноги, опираясь на ствол, и сунула их в обувь.
Профессор держался отстраненно, близко не подходил. Алина, вздохнув, потрогала петлю на ремне штанов, в которую раньше вдевала флягу. Без сумок и привычных походных вещей, без котелков и куртки она чувствовала себя почти голой.
— Возможно, получится раздобыть вам новую флягу, — проговорил Тротт. — Если придется ввязаться в бой в лесу.
А пока — держите.
Он кинул ей свою, и принцесса сама не поняла, как успела поймать. Растерянно прижала ее к груди.
— Спасибо… лорд Макс, я…
Что она могла сказать? Что понимает, почему он опять отдалился? И не хочет этого, но не знает, как быть теперь, когда ее мир перестал быть только ее?
— Не смотрите на меня так жалобно, будто я вам не флягу, а сердце отдал, — посоветовал инляндец с иронией. — Оно, увы, уже занято.
Пятая Рудлог тут же встрепенулась, фыркнула.
— Вам говорили, что у вас ужасное чувство юмора, лорд Макс? Или вы опять это нарочно, чтобы я злилась, а не грустила?
— Вы уже видите меня насквозь, — усмехнулся он.
И отошел — скрыть следы костра.
* * *Четери вымылся и постирался по-солдатски быстро и уже был на берегу — одетый в штаны, заплетающий косу. Алина только успела прикрепить флягу к поясу, как гора вдруг задрожала, загудела, а вода в озере заходила ходуном туда-сюда и волной выплеснулась через уступ вниз на склон.
— Вверх, — Тротт за пару секунд оказался рядом, обхватил ошеломленную принцессу за талию и поднял ее, ударив крыльями по воздуху.
Мимо них, в каких-то двадцати метрах слева по лесу помчалась стена воды. Через несколько мгновений еще один поток зашумел слева, затем еще один, поближе.
Алина, зависнув в воздухе, смотрела на это, размеренно двигая крыльями, широко раскрыв глаза и вцепившись в Тротта. Гора все дрожала, раздавались гулкие взрывы, скрежет, словно там, снизу, ломился кто-то сильный и огромный, и одно за другим выплескивались из своих чаш парящие озерца, проносясь вниз по склону.
Зашумел ветер. И над вулканом пролетел тяжелый, вибрирующий стон. Так могло бы выдыхать агонизирующее гигантское существо, так мог бы стонать страдающий от невыносимой боли великан. Столько безнадежности было в этом выдохе, что Алина уткнулась в грудь Тротта и закрыла глаза от страха.
Все стихло.
— Снижайтесь, — проговорил профессор через несколько минут. — Думаю, уже можно.
