Красный дом горазд удивлять мир… Как счастлив я, что могу видеть этот прелестный цветок. Положи ее сюда, ученик Мастера Вей.
— Ты поможешь ей, светлый император? — приглушенно и уважительно поинтересовался Четери, наблюдая, как Вей Ши молча кладет младшую Рудлог у колен деда.
— Конечно, — откликнулся Хань Ши, коснувшись виска Каролины.
— Сюда через несколько часов прибудут Ангелина с Нории, — добавил Четери.
— Я понимаю, — проговорил император. — Присаживайтесь. Нужно подождать.
Он прикрыл глаза — и в кабинете воцарилась тишина.
Все опустились на пол. Четери умиротворенно посмотрел на правителя Йеллоувиня, перевел взгляд на Вей Ши, который, скрестив ноги, положил руки на колени ладонями вверх и тоже смежил веки. Отец Каролины рядом размеренно и ровно дышал — видать, тоже знал об особенностях Желтых и о том, что им лучше не мешать лишними эмоциями. От двух Ши шли волны покоя. Шуршал ветерок в прорезях окон, позвякивали трубочки музыки ветра, потрескивали маленькие огненные шары под потолком, бесконечно переливалась по лопастям крошечной мельницы вода в резной деревянной чаше, стоящей в углу… тишина стала такой комфортной, что Чет едва не зевнул, но сдержался и упорно стал разглядывать мельницу.
Каролина
Каролина еще с десяток раз проваливалась сквозь видения. То видела она рыдающую Алину — такой, какой стала она после возвращения своей внешности, но с призрачными черными крыльями, то Марину, обвитую двумя полупрозрачными огромными змеями, то себя саму, взрослую, играющую на флейте на берегу какого-то пруда.
Время от времени начинала ныть точка посреди лба, и тогда Каролину выкидывало туда, где она уже была, — приходилось, зажав уши, с восторгом смотреть на битву сияющих гигантов или жаться к стенам разрушенного Пьентана."
"Ей было немного страшно, но страх был приглушенным, как бывает во сне. Хотелось обратно, в реальность, она очень проголодалась — хотя разве в видениях можно ощущать голод? — и очень, очень устала. Руки и ноги становились неповоротливыми, наливались тяжестью, и когда в очередной раз с улиц Пьентана принцессу потянуло вниз, в расступающуюся дымку, а затем вдруг выдернуло на знакомое поле битвы — то самое, где Вей Ши бросил ее, — она потерла ноющий лоб, уселась на землю перед сражающимися стариками, прижалась лбом к коленям и обхватила их руками.
— Я хочу домой, — бормотала она, а вокруг кричали бьющиеся и умирающие люди.
Так долго сидела она, то поднимая голову, то снова опуская ее. — Хочу домой, домой, домой.
