Пылали перевернутые грузовики с едой, оружием и одеждой для воюющих на границе с Рудлогом отрядов, стонали раненые, трещал хитин на уничтоженных охонгах, корчился недобитый тха-охонг с оторванными лапами, дергали крыльями сбитые Таранами стрекозы.
От огненных ударов занялись и редкие лысоватые деревья вдоль дороги, но это не задержало погоню надолго: уцелевшим иномирянам потребовалось несколько минут, чтобы на охонгах обойти зону пожара и начать преследование. Сухо трещали автоматные очереди, щиты отступающих мутнели от пуль, и то и дело приходилось останавливаться, чтобы выручить отставшего товарища.
Первый из магов взбежал на песчаный пригорок: там, надежно скрытое разлапистыми елками, подрагивало ртутное Зеркало, привязанное к оставленному за ними артефакту. Ближе к месту засады открыть переход было невозможно из-за того, что блакорийское болотистое редколесье на километры просматривалось как на ладони.
— Зеркало на месте, — крикнул он своим, и те прибавили шаг, а маг выбросил вперед ладони, и ближайшую пикирующую стрекозу снесло мощным Тараном.
Еще злее заговорили автоматы; пара визжащих охонгов нагнала последнего из убегающих — от удара лапами-лезвиями о щит тот упал, и иномиряне, яростно выплевывая свою иномирянскую ругань, начали закидывать купол защиты гранатами. К товарищу на помощь рванули еще двое магов. Остальные проворно взбирались на пригорок и сбивали раньяров Лезвиями и Вертушками уже оттуда.
Полыхнуло — почти у Зеркала взорвалась граната из гранатомета, но портал устоял, лишь пошел волнами.
— Дуглас, нужно уходить, — крикнул один из магов. — Там Брин. Они выберутся.
Молодой Макроут мотнул головой.
— Вы идите, а я прикрою их от стрекоз.
Перед отбивающимися внизу магами вдруг поднялась пятерка вихрей-огневиков, стихийных духов, подчиненных амулетами Оливера Брина. Заверещали охонги, объятые пламенем, мучительно заорали наездники, а отступающие, отскочив от рухнувшего почти им на головы раньяра, побежали к пригорку.
До него оставалось несколько шагов, когда первый из магов вдруг беззвучно ухнул в открывшийся прямо под его ногами черный болотный бочаг. Не было ни звука, ни всплеска — вязкая жижа сомкнулась над головой упавшего, беззвучно покатилась к краям и замерла. На поверхности надулся огромный метановый пузырь и лопнул.
Наступила такая тишина, что стало слышно, как у горящих машин на дороге стонут раненые иномиряне, и даже нападающие в изумлении замолчали.
