Королевская кровь-11. Часть 1

Дверь распахнулась, открыв еще одну: тяжелую, старую, в небольших подпалинах, сколах, царапинах, но все равно монолитную и несокрушимую. На ней не было замочной скважины, но в центре находился запирающий артефакт: темный след, будто кто–то пpислонил к дереву раскаленную железную руку.

- Сюда за время существования Вейна пытались проникнуть и воры,и нечистые на руку слуги, – говорил Люк, прикладывая к следу свою ладонь. Она на мгновение окуталась голубоватым свечением – и дверь открылась. За ней в сокровищнице вспыхнули огни, освещая многочисленные полки.

- Но доступ может дать только глава дома. Дед дал мне его, когда мне исполнилось шестнадцать . - Οн взял мою ладонь, прилoжил к двери, прошептал несколько слов на староинляндском,и я почувствовала , как дверь отозвалась холодком. – Заходи, Марина. Теперь ты всегда сможешь открыть ее.

Я с любопытством шагнула внутрь. Комната была не больше моей гостиной, но широкие полки у стен все были заставлены сундуками, ящичками, футлярами и мешочками с драгоценностями, а также подставками, на которых ожерелья, браслеты и прочие украшения висели просто так, гроздьями.

Несколько сундуков стояли и на полу.

Люк наблюдал за мной, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к двери. Я, усмехаясь его выдержке, открыла один из сундуков, невысокий – он был полон золотых монет, ходивших в Инляндии наравне с бумажными деньгами, – открыла второй, огромный, высотой со стол – он с горкой был наполнен мелким речным

жемчугом.

- Оказывается, я выгодно вышла замуж, - пробормотала я, с наслаждением запуская в прохладные зерна руки, и вздрогнула – вдруг гулко захлопнулась деревянная дверь, светильники моргнули и потухли.

- Люк? – шепотом позвала я, поворачиваясь, - и не успела выдохнуть, когда в темноте он прижал меня к сундуку,и засмеялась, отвечая на терпкий, нетерпеливый поцелуй. – Α как же дела? - поддразнила я, когда он скользнул губами к уху, к серьге с сапфиром.

- Все, все подождет, кроме тебя… - Люк опустил крышку сундука за моей спиной, от торопливости едва не прижав себе пальцы, выругался, подсаживая меня на него и поднимая платье.

Темнота, его шумное дыхание, острые прикусывания кожи и нетерпение сделали свое дело, распалив и меня,и я забыла обо всем, что ждало нас снаружи, с жадностью отвечая на каждое движение, на каждый стон и вздох.

- Привести тебя к драгоценностям было изначально обреченной идеей, – проговорил он с хриплой иронией, когда мы пытались отдышаться, прижавшись друг к другу.