– Вот доколят остальные иглы, будут работать и ночью. Скорее бы!
– Недолго осталось, Поля. Мой адъютант периодически связывается со Стрелковским. Его срок – двадцать восьмое апреля, – сказал Демьян.
– Знаю, – вновь зевнула Полина. – А Тайкахе не найти, да?
– Они с всеми шаманами совершают Большое камлание, Поля, – покачал головой Бермонт. – Это многодневный обряд. Чужому нельзя входить на священную землю.
– Даже тебе? – засмеялась она.
– Мне можно, – согласился Демьян, – но помимо прав, есть еще и уважение. У Тайкахе было больше всего игл, я подсчитывал, что кончатся они чуть раньше середины мая.
– Пусть так и будет, – очень сонно сказала Поля. – Пусть. И чтобы война уже кончилась. И чтобы ты был рядом.
– И чтобы боги тебя услышали, – тихо добавил Демьян, но с той стороны в трубке уже была тишина.
Глава 10
Ночь с 25 на 26 апреля, Александр Свидерский
Ситникова в эту ночь уложили в отдельных покоях, которые были предназначены для высоких гостей и располагались недалеко от часовни и смежной с ней медицинской палаты.
Вход в часовню большую часть суток был свободным: немногочисленные посетители видели широкие – почти во всю стену – запертые двери, украшенные знаками Триединого и ведущие в соседнюю комнату, но о том, что находится в ней, знали только избранные.
На время чтения молитв для гармонизации темных эманаций отец Олег закрывал двери, ведущие в коридор, открывал двери часовни и проводил все нужные обряды. Провел и этим вечером: да, на храмовой земле срывов темных не наблюдалось никогда, но перед ментальным воздействием с нынешним стихийным хаосом стоило перестраховаться.
Когда Свидерский и Старов спустились в бункер в сопровождении майора Вершинина, в спальне, в которой разместили Матвея, их уже ждал отец Олег. Служитель отвечал за стабилизацию фона и мог помочь, если что-то пойдет неладно. На резном столике у расшитой золотом софы стояли несколько кувшинов с молоком. Горели витые ночники, оставляя углы покоев в темноте, а сам студент крепко спал на широченной королевской кровати, раскинув руки и повернувшись на живот.
– Я его слегка убаюкал, – поведал молодой священник, не понижая голос. – Молитва никак не повлияет на вашу работу: она используется для погружения в сон болеющих и не нарушает ментальные ритмы. Можно спокойно говорить, от шума он не проснется.
– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что вы там набаюкали, давно хотел понять, как работает… – Алмаз Григорьевич, шустро подобравшись к Ситникову, потянулся к его вискам.
