– Какой странный костер, – от любопытства принцесса на минуту забыла и про боль в животе, и про руки в крови. Она уселась рядом с Четери и принялась под треск пламени и чавканье крысозубов оттирать птицу внутри и снаружи пучками травы.
– Малодымный, – охотно объяснил Четери. – Ямы соединены наклонным дымоходом, и из-за разницы температур и влажности воздуха дым успевает остыть и оседает во второй яме. И со стороны огонь не просматривается. Мы, конечно, ждем гостей, но мне сначала хочется поесть по-человечески. Да и тебе надо бы.
– И он поцокал языком, глядя на ее тонкие запястья. Алина тоже посмотрела, коснулась брачного браслета, который плотно охватывал левую руку. – Недаром Макс сейчас половину леса тебе на ужин несет.
Принцесса смущенно улыбнулась и покосилась туда, откуда раздавались шаги. На поляну, крыльями отодвигая нижние ветви папоротников, ступил лорд Тротт – через плечо у него была перекинута еще одна птица, под мышкой болталась тушка ящера, в руках он нес тонкую колоду, полную грибов.
– Мне бы ты грибов не собирал, – ехидно проговорил Чет, глядя, как ученик вываливает добычу на траву и аккуратно отряхивает колоду, оказавшуюся частью тонкого, с мужскую руку, папоротника с сохранившейся перемычкой. Вышло узковатое длинное ведро.
– Тебе и не нужно, – ответил Тротт с невозмутимостью, – к тебе еда сама летит. За лаской.
Дракон со смешком махнул рукой: уел, мол, – и принялся вырезать из ветки колышки для грибов. Алина потянулась за второй птицей, но Четери подгреб добычу к себе и выразительно мотнул головой.
– Сам справлюсь. Отдохни, юная Рудлог.
– Я провожу вас к ручью, – профессор протянул ей руку, и Алина с неловкостью приняла ее. – Наберем воды, – он кивнул на колоду, – умоемся.
– А заниматься мы сегодня не будем? – спросила она, поднимаясь. Тротт тут же отступил назад."
"Он теперь все время отступал. Три дня, как Алина узнала, что Матвей может видеть то, что видит она. И три дня, как стала смущаться, оставаясь с Троттом наедине. Профессор воспринимал это абсолютно спокойно, без поддевок или иронии.
И от этого было еще сложнее.
– Будем, если вы в состоянии, – ровно сказал он. – Вы в состоянии?
– Раньше вас оно не волновало, – пробурчала Алина, доставая нож. – А теперь вы каждый вечер спрашиваете.
– Ошибаетесь, – ответил он, отворачиваясь. – Оно всегда меня волновало.
Чет, пока они отходили на противоположный край полянки, тихо напевал, с небывалым увлечением накалывая грибы на колышки и не поднимая глаз.
