Радужки Тротта вдруг превратились в тонкие зеленоватые кольца с огромными черными зрачками посередине, и он аккуратно отвел нож в сторону, повернул голову, глядя куда-то вниз, и задумчиво, почти медитативно провел костяшками пальцев по колену принцессы, прижатому к нему. И так же неспешно вернул взгляд обратно и посмотрел на ее губы.
Алина затаила дыхание. Сердце колотилось сильнее, чем во время поединка.
– Вам лучше встать, – сказал лорд Макс тихо.
Он был возбужден. Теперь Алина знала, как это ощущается.
– Кажется, я не хочу, – прошептала она, и он усмехнулся, кинув взгляд в сторону Четери. Алина тут же ощутила яркий запах печеных грибов и жареного мяса, вспомнила о том, что они не одни, а затем про Матвея – и зажмурилась. Было стыдно – но глаза она закрыла не только поэтому. Ей не хотелось делить ни с кем этот момент.
Она пошевелилась. Тело, словно очнувшись, начало ломить, живот заныл. И Тротт, уловив перемену ее настроения, перекатился вместе с ней и поднялся сам, оставив ее лежать на траве и трухе от папоротниковых листьев.
Четери так же мурлыкал песню, освежевывая ящера и глядя в костер. Но щеки Алины все равно пылали. Тротт, стоя спиной к ней, отряхивал одежду.
– Мне точно нужно умыться, – пробормотала она и застенчиво постучала пятками по мягкой трухе.
– Четери вас проводит, – отозвался он ровно, и принцесса обиженно заморгала. Но тут же разозлилась.
– Вы что же, меня боитесь, лорд Тротт?
– Безусловно, – сказал он мягко и повернулся. – Моя гордость ранена. Я еще долго не отойду от вашей победы, Алина.
Она сощурилась, садясь и пытаясь придумать что-то хлесткое, когда он позвал:
– Четери?
– А что Четери, – буркнул дракон смешливо, мгновенно переставая петь и поднимаясь.
– Я-то провожу. Но ты смотри, ужин нам не сожги… от раненой гордости.
Дракон двигался по лесу легко и неслышно, будто не бежал целый день, и явно придерживал шаг, чтобы принцесса не отставала.
Он не выпускал спутницу из поля зрения и молчал, но молчание было доброжелательным и совсем не насмешливым.
