Круглая стена выглядела гладкой, словно покрытой лаком, пол и потолок были образованы перемычками папоротника. Вдоль всей стены на уровне бедер шла массивная лавка, будто широченная складка папоротника, под которой прятались плетеные лари и сундуки, ведра и тазы, кадки с водой, а почти под самым потолком располагались заставленные утварью полки-наросты.
Взгляд принцессы упал на большую плетеную колыбель, подвешенную в нескольких шагах от входа у лавки. Внутри было заботливо сложено цветастое одеяльце и маленькая куколка, свернутая из шерсти и перевязанная лентами.
Почему-то именно эта куколка и эта колыбель заставили Алину успокоиться.
Могут ли быть злыми люди, которые так готовятся к появлению детей?
Четери, обойдя дом по кругу, подпрыгнул, подтянулся за край естественной дыры в потолке, игнорируя лестницу из ступеней-наростов, и пропал наверху.
– Там брачная кровать, – сообщила Медейра с восторгом.
– Там кровать, – подтвердил дракон, спрыгивая обратно. Тон его был таким разочарованным, будто он жаждал обнаружить очередного охонга.
Четери шагнул к накрытому столу, который стоял посреди комнаты, низкий, плетеный, с удовольствием хекнул и опустился перед ним на пол, скрестив ноги. И тут же потянул к себе горшок, в котором плеснуло белым.
– Вы осматривайтесь, – предложил Мастер, разглядывая и толстые лепешки, и кругляши сыра, и фрукты, и ломти мяса, – говорите, я все равно ничего не понимаю. Потом перескажете. Ого, – он отпил из горшка, – кобылье молоко!
– Ты уверен, что это для нас? – поинтересовался Тротт с иронией.
– А для кого еще? – удивился Четери.
– Это от священных вергиши для жены, чтобы дети получались крепкие и в груди после родов было много молока, – затараторила, хихикая, Медейра, будто поняв, о чем речь, – мы каждое утро накрываем здесь стол и уносим старую пищу, потому что каждый день сюда могут прийти новобрачные.
Засмеялась и Алина, а Тротт, не моргнув глазом, перевел это Четери. Тот подозрительно посмотрел на свою грудь, покивал и невозмутимо продолжил пить.
– Отдыхайте до вечера, – предложила Медейра, – как сядет солнце, я отведу вас к озеру. Я побуду с вами, но вы можете выходить, если хотите. Вам сейчас принесут еще еды. Нужно ли вам что-то еще?
– Одежда, – сказал Тротт. – Для нее. И…
– Я сама скажу, – резко проговорила Алина и поманила колдунью наружу, за дверь. И там, используя все невеликие познания в лорташском языке, объяснила свою проблему. И даже не покраснела.
