Но он сам учил ее принимать решения и выживать. Сам учил не жаться к нему в поисках опоры или подсказки.
…У него сердечный ритм разгонялся, когда принцесса прижималась. Как сегодня ночью… или недавно, когда она села рядом.
Что дальше? Начнет краснеть, как в пубертат? Тем более, следовало отодвинуться. Отучать ее от себя.
– И ваши дома похожи на наши?
«Тогда что ты творишь? Почему не пресек вчерашние занятия, если не контролируешь себя? Зачем лег к ней ночью? Ты же видишь, как она дергается, когда вспоминает, что за ней наблюдает Ситников.
И касается тебя, только зажмурившись. Ты все решил для себя уже – что будешь держаться в стороне, что не будешь мучать ее и себя. Какого черта ты творишь?»
– В целом да – в домах есть двери, есть окна, крыша. Но сделаны они не из живого дерева. Есть маленькие домики из древесных стволов или кирпича, это такие, – он показал руками, – плотные блоки из обожженной глины. А есть огромные здания, словно много таких домов поставлены один на другой. А внутри одна лестница на все этажи…
«Ночью ей было больно.
Поэтому лег».
– А какие у вас животные?
«Ты же понимаешь, что это не ответ».
– Разные. Но есть такие же, как на Лортахе. И нет пауков, лорхов, нет таких, как у вас, ящеров…
Принцесса, уже одетая в пеструю рубаху, прихваченную сверху ее собственным поясом с ножнами, в штанах, вошла в сопровождении Медейры, когда он заканчивал обозревать фауну Туры. Сев рядом, взяла со стола какой-то витой пирожок и начала есть. И положила голову ему на плечо.
Упрямая девчонка.
Тротт невесело усмехнулся. Но не отодвинулся."
"Ответ был прост – ему слишком мало осталось жить, чтобы он мог позволить себе роскошь отказаться от тех мгновений счастья, которые она ему дарила в своем упрямстве.
Он говорил долго, очень долго – но Макс был готов рассказывать о Туре хоть всю ночь, только чтобы утром их выпустили отсюда. Принцесса, устав сидеть, уже и ложилась на пол, опираясь на локоть, и прижималась к спутнику спиной, обернувшись крыльями, и вставала, и снова садилсь рядом.
У Макса начал подсаживаться голос, когда Медейра вдруг глянула на сумерки за окном и шлепнула себя ладонями по скрещенным лодыжкам.
– Ох, а ночь же уже скоро! Все, тимавеш, нужно уходить. Дайте гостям отдохнуть перед испытанием озером!
– И верно, – зашуршал народ, поднимаясь, – заговорили мы ношеди. Заговорили… Доброго зерна вам, ношеди… Доброго зерна!
– Доброго зерна! – радостно ответила принцесса. Они с Максом уже знали, что это местное прощание.
