– Ты права, – эхом говорил Мастер в это время. – Благодарю богов за дары. И за фису, и за видения.
Одекра величественно кивнула и, подозвав жестом младших неши, продолжила:
– Мы дарим вам знак Хиды. Такой знак получает каждый новорожденный тимавеш. Он сотрется, но любая неши всегда признает в вас часть своего народа. И дарим вам перья птиц ха́си, которые каждое утро поют славу Хиде, – каждый тимавеш запечатлевает пером важное событие в своей жизни, а у вас их уже два: приход в Тес и испытание озером.
Медейра в сопровождении двух помощниц подошла к Чету и, окунув палец в плод, который держала одна из девушек, начертила у дракона на лбу полумесяц с точкой, зачарованно поглядывая на мерцающую серебром перчатку.
А затем ловко привязала ему к волосам пару перьев, взяв их из рук второй неши.
Четери улыбнулся ей и спросил у Одекры:
– Значит, испытаний теперь не ждать?
– Вы уже прошли свои испытания, геси, – благосклонно ответила старшая колдунья. – Будь в вас хоть капля злого умысла к людям тимавеш, вы бы не вышли из озера.
Но мы все знали, что озеро вас не тронет, – она обвела руками неши, и те закивали. – Мы видели, что вы добрые люди, мы видели, что вы щедрые люди. Вы отнеслись с уважением к нашим традициям. Не прогоняли детей, почтили стариков. Да и часть доспеха Веты-Океана не далась бы человеку неправедному, замышлявшему зло. Поэтому для вас озеро сразу было не приговором, а даром.
Алина зажмурилась: в носу защипало, и горло свело от горечи. Что же это за дар, который не дал ответов, а лишь показал ей то, чего она и так боялась?
И когда Медейра осторожно тронула ее за плечо, она еле заставила себя отцепиться от Тротта, чтобы повернуться.
Знак, начертанный неши, сразу начал холодить кожу, словно в нем была мята, и это странным образом отвлекало, успокаивало.
Когда Медейра рисовала полумесяц на лбу Тротта, по долине словно пронесся вздох, и пятна на папоротниках, и серебристые деревья засияли ярче, теплее, а в воздухе разлилось благоухание, будто от стогов душистого сена после жаркого дня.
"
"– Ледира проснулась, – с благоговением проговорила Одекра. – Сейчас ее омоют и оденут в праздничные одежды. А вы как раз успеете переодеться. Медейра проводит вас, геси. Идите.
Обратно к дому-папоротнику они дошли в молчании. Тротт тоже казался погрузившимся в свои мысли, и Алина очень хотела спросить, какой кошмар привиделся ему. Но… она сама была не готова рассказать.
В доме их ждала сухая одежда, сложенная в три большие корзины.
