– До позиций иномирян двадцать три километра, – сказал Майлз в ответ на предупреждение Люка, что ему придется улететь минимум на сутки, дабы вернуться со вторым змеем. Командующий, осунувшийся и покрытый от жаркого майского солнца крупными веснушками, спать, похоже, не собирался: в походном штабе, откуда недавно ушел Люк, по-прежнему шла работа. Майлз принимал отчеты командиров подразделений. – Бой может начаться уже завтра, – продолжал он, поджимая губы. – Да и сегодня может, ваша светлость.
Без вас же, сами понимаете, мы уязвимы с воздуха. Я осознаю важность вашей задачи и все преимущества, если у нас будет второй подобный вам боец. Но вы должны иметь возможность вернуться в любой момент. Четыре часа, которые вам нужны на возвращение, – время, за которое может многое произойти.
– Вы правы, Майлз, – Люк с неохотой откинул мысль лететь самому и заглянуть по пути к Марине, побаловаться с ней хотя бы минут пять. – Вас успокоит, если я попрошу о помощи леди Викторию?
– Безусловно, успокоит.
Уж она-то способна приглядеть за вами, – буркнул Майлз.
За три дня до этого разговора леди Виктория Лыськова вышла из Зеркала прямо в большой бронированной командно-штабной машине, где с утра находился Люк, обсуждая задачи на день с Майлзом. Волшебница, легко преодолевшая щиты над походным штабом, была уставшей, с заострившимися скулами, коротко стриженной, с опущенными уголками губ и тоской в глазах. Впрочем, все на этой войне выглядели вымотанными.
Кивнув застывшим мужчинам, она бросила на пол военную сумку с прикрепленной флягой и, морщась, потерла виски. И только затем поздоровалась с Люком, пояснив, что присоединяется к дармонширской армии, и попросила представить ее изумленному командующему – а когда не менее изумленный герцог это сделал, предложила Майлзу помощь в обучении боевых магов.
– Для нас – большая честь видеть вас в своих рядах, леди, – ответил командующий с такой галантностью, которой Люк в нем и не подозревал, и тут же отвлекся на сообщение от связиста.
Виктория сообщила, что перед переносом навестила Вейн, и передала герцогу письма от матери, сестры и Марины – ибо в радиограммах не скажешь всего, что можно сказать близкому. И пока его светлость не пришел в себя, потребовала подать руку и поставила ему сигналку.
– Если я понадоблюсь, просто троньте ее, – сказала она.
– Благодарю, – слегка удивленно ответил лорд Лукас.
