Этот осколок Драконьего пика тоже был нестабилен, но он не испытал на себе силу кулаков Бермонта и потому пока держался, хотя от него тоже то и дело откалывались куски, а в подножии брызгали струи воды – огромное озеро пробивало себе дорогу.
Если оно вырвется, если вершина не выдержит, то погибнут и люди, которые живут дальше в долинах и на склонах гор, и драконы, которые упадут с обвалами и не в силах будут отползти – их может унести потоком, придавить камнями.
Нории спустился чуть ниже, вглядываясь в откалывающиеся пласты – не мелькнет ли где драконья лапа или хвост? – и послал Зов в гору.
Столько раз они делали это с Четери – и всегда Зов оставался без ответа.
А сейчас Владыка чуть не задохнулся от счастья, услышав изнутри слабый отклик сотен сознаний. И чуть не захлебнулся горем, потому что их должно было быть больше, намного больше. Почти четыре тысячи прилетело их сюда, и только триста двадцать четыре вырвались пятьсот лет спустя.
«Мы будем верить, что остальные еще в стазисе, брат. Что не все еще проснулись», – проговорил Энтери тяжело.
Да. Пусть Нории после первого обрушения пика видел окаменевших собратьев, нужно верить. И немедленно помочь – потому что почти все, кто уже проснулся от стихийного хаоса и нестабильности горы, агонизировали, держась на последних крохах виты.
Владыка упал на срезанную верхушку горы и прижался к ней, распластав крылья, делясь со своим народом силой – как в течение полутысячи лет пленения делились, продлевая всем жизнь и отдавая свою, девять старших Владык, включая отца.
Да, Нории истощал себя, и ему могло не хватить сил действовать дальше – но какой смысл в этих действиях, если большинство соплеменников не переживет разрушения горы?"
"«Держитесь! – говорил Нории, расплескивая огромное озеро своей ауры до самого основания пика, вкладывая всю виту, которой наделил его Отец-Воздух, всю любовь, все спокойствие, всю надежду, данные ему Матерью-Водой, и чувствуя, как крохотными пульсирующими пятнышками отзываются в толще камня драконьи сердца.
Были там и детские, и Владыка беззвучно радовался и плакал, дотягиваясь до них, потому что они откликались болью и ужасом, тоской и обреченностью. – Недолго вам томиться! Гора рушится, и вы обязаны выжить!»
Он отдал себя почти полностью. Пик опасно задрожал, снова побежали трещины, но Нории, обессиленный, не смог подняться в воздух. Камень под ним гудел и лопался так, что тело подбрасывало. Солнце сияло, солнце питало, но этого было мало.
