– Чисто теоретически можно было бы проверить. Кстати, на Бермонте и проверим. Но заранее говорю – не сработает. Ты должен помнить, что технически происходит после смерти главы королевского дома. Аура его словно взрывается, вызывая невидимую простому человеку волну…
– Как сегодня, – подсказал Алмаз.
– Это и так понятно, – недовольно из-за того, что его перебили, буркнул Черныш. – Волна пришла с востока, значит, либо Хань Ши, либо дракон. Ставлю на императора. Помнишь, что было после смерти его отца? И деда, и прадеда…
– Картина слома равновесия такая же, как после смерти его предшественников, – согласился Старов.
– С поправкой на текущий дисбаланс.
– Так что ждем известия от Ли Соя, если этот йеллоувиньский позер вспомнит о нашей договоренности делиться информацией.
– То-то ты делился, – заметил Старов язвительно.
– Вернемся к твоей гипотезе и Бермонту, – Данзан Оюнович предпочел проигнорировать последнюю реплику. – Простой уход любого правителя из мира не вызовет такие же сдвиги, как его смерть.
Не будет посмертной волны. А вот что будет – действительно любопытно.
– Смоделировать легко, – отозвался Алмаз.
– Легко, – согласился Черныш. – Если представить каждого правителя как проводник между богом-первопредком и Турой, этаким столбом, поддерживающим стабильность в конкретной стране и в целом на Туре, то смерть его – это исчезновение столба и волна, которая ослабляет остальные столбы до тех пор, пока через шесть дней не коронуют наследника. А уход в другой мир – это исчезновение столба, но без волны.
То есть эффект будет более протяженным во времени и меньше коснется других стран…
Они, словно забыв об утреннем происшествии, продолжили спорить, строить гипотезы, подсчитывать, через сколько дней может открыться последний портал. Черныш вытащил свои расчеты, Алмаз – свои, шахматы были сметены на пол, и общение двух заклятых друзей превратилось в один из тех научных азартных диспутов, в которые они иногда оба ударялись с удовольствием.
– Может, снимешь этот смешной аксессуар? – поинтересовался Черныш, когда все уже было обговорено и переговорено, а за окном стояла ночь.
– Сниму перед операцией, – проворчал Старов, с кряхтением поднимаясь из кресла.
– Тебе ошейник нужен для успокоения Свидерского или ты оставляешь мне игрушку для ума? – съязвил Данзан Оюнович. – За мной теперь не нужно следить, Алмаз, вряд ли кто-то на Туре более заинтересован в возвращении Жреца. Я все делал только ради этой цели. И сделаю.
