– Все там же и так же, – я под насмешливым взглядом Люка добавила в апельсиновый сок соли и сладкого перца. – Жить будет, хотя чуть не потерял ногу и не умер от заражения крови. Рита за ним приглядывает."
"– Об этом мне тоже доложили, – проговорил Люк с сарказмом. Задумчиво покрутил на вилке мясо, отложил. – Это хорошо, что он жив. Мне он нравится. Умный, со стойким характером, спокойный, молодой, генофонд опять-таки близкий к Инландерам… не робкого десятка… пить правда не умеет, но это поправимо.
Перечислял он с утрированной торжественностью, будто титулы зачитывал.
– Он уже застолблен Ритой, – напомнила я ехидно. Глотнула сок, скривилась. – Или ты его сватаешь мне? Я уже замужем, знаешь ли, но раз ты так просишь…
Супруг хмыкнул, внимательно глядя на меня.
– Не мне? – нарочито удивилась я. – А кому?
– Инляндии, – немного мрачно объяснил Люк. – Война закончится, и, если мы загоним иномирян обратно в их мир… Ты же не хочешь быть королевой, Марина?
Я едва не подавилась: на глазах выступили слезы, в носу защипало от перченого горького сока.
– Я так и думал, – он подал мне салфетку, и я нервно промокнула губы. – А вот Тамми будет смотреться на троне прекрасно. Он и по характеру подходит – чем-то похож на Майки, типичный въедливый инляндец. Очень правильный, с понятием о чести. Женим его на Рите, порадуем матушку… Согласись: Рита в королевах будет отличной шуткой.
Я уже пришла в себя и настороженно смотрела на этого интригана. Он с невозмутимым видом доедал мясо, но глаза его смеялись, и я и негодовала, и обожала его в этот момент.
– Предположим, – наконец проговорила я, – есть вероятность, что корона выберет тебя…
– Невысокая, – небрежно пояснил Люк. – Крошечная.
– Лучше бы ты не уточнял. Теперь я действительно занервничала, – я скомкала салфетку. – И как ты собираешься управлять божественным артефактом?
– Управлять – никак.
Я дам ему шикарную альтернативу. Молодого – двадцать лет, ровесник Берни, – умного, куда ближе меня к Инландерам…
– Это я уже слышала, Люк.
– А если он начнет оборачиваться змеем воздуха, то мое единственное преимущество таковым быть перестанет, – продолжил он, отставив пустую тарелку и выжидательно глядя на меня.
– Манипулятор, – я подняла глаза к потолку.
