Раньше можно было высушить у костра… но не при Четери же!
Тротта она давно перестала стесняться. Трудно сохранять интимность, когда столько времени проводишь бок о бок.
Четери, выйдя из-за папоротника, окинул взглядом ее одежду, но ничего не сказал. Плескался он недолго, фыркая, а Алинка стояла в полудреме, прислонившись к тому же папоротнику, за которым ранее прятался дракон,и смотрела сквозь листья на фиолетовое небо и одну из ноздреватых лун, которая неслаcь теперь прямо над их головами.
Когда они вернулись, Тротт поднял на нее взгляд, осмотрел цепко, неспокойно, задержался на обрезанной рубахе и штанах – и тут же опустил голову к костру.
Из огненной ямы невыносимо вкусно пахло мясом, а от стоящих рядком обугленных веточек – жареными грибами.
Но Алина уже так хотела спать, а живот болел так невыносимо, что она выпила пару найденных яиц, надкусила гриб и сползла на траву прямо по боку убиенного арахноида, свернувшись между его лап на траве у костра. Там она, поджав ноги к животу, грея его ладонями, и заснула под треск углей, шуршание и писк крысозубов, и приглушенные реплики мужчин, которые тоже были слишком голодны, чтобы много разговаривать.
Максимилиан Тротт
- Спит, – вполголоса сказал Мастер и, кинув обглоданный птичий остов ожидающим крысозубам (несколько зверьков топтались вокруг, как голуби в ожидании хлебных крошек), заметил: - Приучены к человеку.
Тротт кивнул. Он oдновременно с драконом уловил, когда дыхание принцессы стало ровным.
Хмурясь, посмотрел на торчащие из-за пояса полосы ткани, на мокрую обрезанную одежду – значит, Алина будет постоянно ранить ноги, да и длинная рубаха все же защищала лучше. Руками принцесса обхватила живот: Макс уже знал, что это означает. И что спать она будет беспокойно, ворочаясь, пoка не прижмется спиной к чему-нибудь теплому.
Раньше лина прижималась к нему.
Он поднялся, снимая с себя рубаху и сам кривясь от того, какая она грязная. Ничего, во сне принцессе все равно, но так хоть теплее будет.
А ночью и ее одежда подсохнет,и он свою постирать сможет.
Словно отзываясь на его мысли, спутница зашевелилась, болезненно вздохнула – и повернулась лицом к туше паука, еще больше скорчившись. Короткая сорочка обнажила тонкую спину, выступающие позвонки, и Макc, сделав несколько шагов, присел на корточки и укутал лину своей рубахой.
Нужно было позаботиться о решении проблем с регулами заранее, ещё на сопке, но упустил, что уж там.
