За ней прятались трое детей мал мала меньше. Лицо ее не было расписано, как у неши, зато за плечом виднелось несколько коротких копий. А в руках она несла деревянное блюдо с лепешками.
- Здравствуйте, ношеди, здравствуй, ергах, - сказала она повелительно. – Мне ничего не нужно от тебя – я и сама плодовита, красива и удачлива. И рука моя крепкая,и глаз острый. Но я принесла тебе поесть, потому что ты покатал моего сына на плечах. Ты добрый, мы все это увидели. Поешь, тебе нужны будут силы. А за угощение просто расскажешь мне все о своем мире.
"
"Она поставила на стол лепешки. Тротт переводил,и губы Чета расползались в улыбке. Алина и вовсе расслабленно прижималась к стене. й стало спокойно и хорошо, несмотря на то что предстоящее испытание страшило.
За дверью слышались голоса, гул, будто прибывала толпа. Двое стариков на лавке с удовольствием переругивались. Женщина, выслушав благодарности, села рядом с ними, невозмутимо откусывая свою же лепешку и выжидательно глядя на Четери. Дети расположились у ее ног.
Тротт хмыкнул и опустился рядом с драконом за стол, скрестив ноги.
- Держись, – сказал он с иронией. – Главное – не отдавай им штаны.
Чет захохотал. А в дверь уже заходил очередной гость в пестрой одежде и с угощением. Этот тоже попросил прядь волос, следующий – кусок одежды… жители все приходили и оставались: вскоре весь стол и пол вокруг него заставили угощением, лавка была занята гостями, как и пол перед ней. С Четери взамен лоскутов и волос делились быстрыми ногами, острыми глазами, удачей и снова удачей, крепким сердцем и даже плодовитостью, и если бы дары эти можно было поднять, то дракон бы рухнул под их тяжестью, столько их было.
Но он только кивал, благодарил и снова отрезал себе волосы или отрывал куски рубахи.
Алина, чтобы не смущать тимавеш – место вокруг нее оставалось свободным, – опустилась на пол рядом с лордом Максом. А подумав, подвинулась к нему, прижалась к теплому плечу плечом, к бедру бедром. Закрыла глаза и отважно накрыла руку рукой.
И хотя Тротт даже не пoвернулся к ней, пальцы его дрогнули.
крыло его раскрылось за ее спиной, давая опору и согревая ноющую спину.
В промежутках между прибытием очередного гостя с халышем гости задавали вопросы,и Тротту приходилось долго, обстоятельно на них отвечать. Он делал это спокойно, словно читал лекцию.
Собственно, только на лекциях Алина слышала, чтобы он так долго говорил.
Тимавеш уже не помещались в доме и, принося угощение, выходили, чтобы встать у окон.
