И вновь встает против Веты-кеана бог-Паук, разматывая свою сеть,и вновь ачинается бой – но теперь уже руки Чета наносят удары, и щит Чета рассыпается на осколки, и тело Чета режут и гут нити сети.
Он вынырнул, улыбаясь,и лег звездой на поверхность воды, запоминая, запечатлевая в памяти то, что он увидел.
Мастер Фери говорил «Всегда учись там, где можно научиться,и улыбайся, если тебе удалось».
И Чет улыбался.
***
Алина
- Вы прошли очищение озером, гости,и возродились ныне частью народа тимавеш, - торжественно говорила старшая неши Одекра.
– Теперь вы наши геси, братья и сестры. Если Ледира вас выпустит, вы всегда можете вернуться сюда, получить защиту и кров. Помните об этом.
Барабаны и дудки за озером играли оглушающе громко, и принцесса надеялась, что защита местной богини не пропускает звуки – иначе бы ночью они разлетелись на десятки километров и наверняка были бы слышы и на другой стороне равнины.
- Благодарю, – ответил за всех Тротт. Голос его звучал глухо. Алина, вымотанная видением, опустошенная,так и прижималась к его груди щекой, не в силах пока отступить.
И, на удивление, лорд Макс тоже не отстранялся, как в предыдущие дни, – наоборот, рука его лежала у нее на затылке, грея сквозь мокрые вoлосы,и сердце колотилось гулко,тяжело, с каждым ударом окатывая ее щеку холодком.
- Я ведь понимаю тебя, колдунья, - вдруг неуверенно проговорил Четери на лорташском, и принцесса пораженно повернулась к нему, осознав, что и она гораздо лучше понимает речь неши. Тротт заинтересованно хмыкнул.
Слова у дракона шли тяжело, будто он прислушивался к себe.
- Конечно, понимаешь, – ничуть не удивилась Одекра. - Ты же теперь тимавеш, наш язы – твой язык, наши боги – твои боги.
- А боги тимавеш не ревнивы? - спокойно поинтересовался дpакон. – Я уже служу своей богине-матери и богам своего мира, колдунья.
- Были бы они ревнивы, разве получил бы ты в дар фису? – ответила неши с упреком, и Четери склонил голову, принимая его. – И разве я сказала, что нужно отречься от своих богoв? Наши боги - это мир, а не война и смерть,им нет нужды относиться к другим с ревностью и злостью.
Алина даже в своем подавленном состоянии хотела ответить, что война и смерть – это не всегда плохие боги, но Тротт чуть пошевелился и приобнял ее крылом, словно останавливая.
- Не стоит, – пробормотал он едва слышно. - У них свой опыт, у нас свой, Алина. Тем более, – и он коснулся своей груди прямо перед ее глазами и усмехнулся, – в чем-то эта женщина права.
