Еще немного,и наши храбрые солдаты останутся безо всякой защиты.
- Я надеялся, что до этого не дойдет, мой господин, - хмуро проговорил Хэ Онь, чье лицо за ночь осунулось и посерело, а в черной бороде пробились первые седые волосы.
- Я тоже, – мягко сказал Хань Ши. – Вели моей гвардии строиться, Хэ Онь. А я пока выпью чаю и сменю одежды на парадные.
- Какого чаю сделать тебе, господин? – верный Йо Ни согнулся в поклоне, пока слуги помогали императору надеть золотистый ве-лой с драгоценным поясoм.
- Лучшего, – попросил Ши, опускаясь на циновку и прикрывая глаза.
- Лучшего в моей жизни, друг.
- Да, господин, - сказал Йо Ни и ниже опустил голову, чтобы не расстраивать друга слезами.
Чай, поданный в липовой пиале, пах пьентанской весной, в которую Хань Ши родился, розами, которые цвели в день первого поцелуя юного наследника,и первой вишней, попробованной, когда император был ещё младенцем. Молоком матери и ароматом волос любимой жены, ветром с гор и полынным суховеем степей. Он пах лилиями, цветущими в каналах Пьентана, горячим клинком, кожей седла, кутячьим духом детей и внуков, кровью первой добычи и нежным жасмином.
А на вкус он был, как ключевая вода, текущая по лепесткам цветов, смолистым почкам и мягкой траве.
- Он идеален, Йо Ни, – тихо произнес император, не открывая глаз. – В нем всего достаточно. Как в моей жизни. И сладкого, и горького,и мягкого, и жесткого. Да, в моей жизни всего было достаточно…
аздался всхлип, но когда Хань Ши поднялся, глаза друга были сухи и лицo спокойно.
Император сжал в ладони пиалу – и из нее поднялась крохотная роза, расправившая листья, распустившая золотистый бутон. Вокруг разлилось дивное благоухание.
- Я все сказал моей старшей супруге, моей Бабочке, – проговорил Хань Ши. – Но не сделал подарок. Вот тебе моя просьба, друг – уезжай сейчас и отдай ей это. Она поможет ей спать без тоски.
- Да, мой господин, – Йо Ни поклонился, прижался губами к ладони императора и с трепетом взял в руки волшебную розу.
Хань Ши шагнул вперед, в первый раз за жизнь обнимая верного слугу, – и отпустил его, отворачиваясь к гвардии. Сто воинов, сто мечей - среди которых ещё недавно был и Вей Ши.
Мысль о том, что внук надежно спрятан и будет ещё долго спать, согрела душу,тронула улыбкой губы, ещё помнящие вкус лучшего чая в жизни.
- Сыны Йеллоувиня, мои императорские клинки, пришло наше время, – сказал Хань Ши гвардейцам, вытянувшимся перед ним. – Вы – лучшие воины страны.
