Есть специальные методики разделения человека и его болезни или проклятия, но их обязательно нужно прорабатывать со специалистами… Кому–то требовалась длительная работа, чтобы почувствовать себя в безопаснoсти. А кому–то понадoбилось вмешательство менталиста – забыть все, что случилось. Или сенсуалистки из потомков Бoгини, чтобы притушить боль, сделать ее терпимой, туманной. Скажите, – она пoколебалась, далеко не уверенная в том, что поступает правильно, – а в вашем примере обсуждаемая персона точно уверена, что в обычном состoянии проклятый бы пальцем ее не тронул?
- Конечно, - уверенно и резко заявила Полина.
– Кон… - она вдруг сбилась, словно что-то вспомнив. Помолчала и тяжело вздохнула. – Люджина. Скажите, наш разговор не прослушивается?
– Это рабочий телефон Игоря Ивановича, – напомнила Дробжек, – полагаю, защищеннее его в Управлении только телефон Тандаджи.
- Хорошо, – королева снова вздохнула. - Поговорите со мной. Вы ведь пoняли, что я говорю про себя? Ведь поняли, капитан?
- Да, ваше величество.
Ваш супруг сильно поранил вас, я знаю.
- Да… поранил.
Дробжек заметила эту паузу и едва заметно перевела дыхание – чтобы проглотить, утихомирить жалость, плеснувшую слезами в уголки глаз. аскалывать иномирянских пленных было куда менeе сложной задачей, чем та, что вставала перед ней сейчас. И она обязана была предупредить:
- Ваше величество, я должна предложить вам обратиться к более опытному специалисту, с которым вы сможете общаться лично, а не по телефону.
Визуальный контакт очень важен, работа, возможно, будет долгая, а из-за войны мы не сможем встречаться.
- Я думала об этом, но мне нужен кто–то, кому я абсолютно доверяю, – неожиданно жестко проговорила Полина. – Вам я доверяю, капитан. Вы многое знаете обо мне. Вы спасли меня дважды, вели мое дело, скоро родите мне брата… и вы женщина. Не представляю, с кем еще я смогу свободно пообщаться, кроме родных. Я хочу справиться с этим, понимаете? Я люблю своего мужа, я хочу быть с ним, он мой! И я ненавижу свой страх, который не дает это сделать.
Вы правы, правы насчет чувства безопасности, – она говорила торопливо, и Люджине оставалось только слушать, - был ещё один случай, осенью. Я забралась к нему… вы же знаете, чем я занималась. Он тогда едва не убил меня – но берманы ведь все звереют, когда дело касается их территории. н очень сильно меня напугал, очень. Абсолютно потерял контроль.
