ГЛАВА 7
25 апреля, Люджина
Люджина, прежде чем направиться к арестанту, пообщалась с подполковником Пеговым, поглядывая на экраны в центре наблюдения – как Макроута пристегивают наручниками к креслу, повторяют короткий инструктаж о запрете резких движений, крика, нападения. Темный подчинялся с безразличием, опустив голову и словно не слушая. Дробжек еще раз быстро пробежала глазами стенограммы допросов, которые состояли из одних вопросов и примечаний о реакциях молчащего темного. Игорь, вопреки своим словам, уходить не торопился – о чем-то тихо переговаривался с Пеговым и тоже косился то на экраны, то на Люджину.
Отец Олег в центр и не заходил – сразу направился к часовне.
Прошло минут двадцать. Темный почти не шевелился – но пауза для нервозности была выдержана достаточно, и Люджина направилась к выходу. Но перед этим она попросила у Пегова ключи от наручников.
- Надеюсь, вы знаете, что делаете, - проговорил он ей вслед.
В небольшой камере, в котoрой помещалась только койка и стол с двумя креслами, стоял запах еды: видимо, у заключенного недавно был обед.
В углу за ширмой, которая не скрывала арестанта от камер наблюдения, был оборудован закуток с туалетом, рукомойником и душем. Шумела система вентиляции, но все равно воздух казался сыроватым. Макроут на мгновение поднял голову, увидел женщину – и попытался встать, как и полагается аристократу. Не вышло. Он зацепился взглядом за живот Люджины, недоуменно и с любопытством хлопнул глазами - и тут же снова поник, отстранившись и закрывшись.
- Добрый день, – проговорила Дробжек, подходя к его креслу. - Позволите? Думаю, нам так будет удобнее.
Он напрягся, но головы не повернул – даже тогда, когда она открыла наручники. Браслеты со звоном упали, повиснув на цепочках на рукоятках кресла, но руками темный шевелить не стал. Дробжек, не дожидаясь ответа или реакции, опустилась в кресло напротив, долго устраивалась – спинка была железной, неудобной.
- Вы, вероятно, думаете, что к вам прислали женщиу, чтобы вы были более сговорчивы и открыты, – проговорила она.
Барон смотрел в стол.
- И вы, конечно, правы, – продолжила она с усмешкой. — Но я пришла не затем, чтобы узнавать о ваших товарищах или работе вашей организации.
Он чуть шевельнул пальцами. Недоверие.
- Ведь вы не простой заговорщик. Вы искренне переживаете о судьбе Блакории и ненавидите иномирян. Я читала ваше досье. Ваш отец служил в армии, ваш дед служил, и прадед…
Он не двигался. Слушал.
