Королевская кровь 6

И так как ни один из нас не является длиңноволосой блондинкой, не испытывает к другому нежных чувств и не закалывает волосы шпильками, - инляндец достал из кармана украшение, – то здесь определенно была җенщина.

Севастьянов схватился за голову.

- Я не помню никакой женщины, Макс.

- И я не помню, - согласился Тротт. – Но она была. И это очень странно, правда? Дай мне посмотреть твою память. Другому легче снять блок, чем себе.

- Сейчас, – Михей, уже собранный и растерявший все благодушие, поднялся с постели.

– Схожу в ванную. Вызови горничную, Макс, пусть принесет нам кофе.

Когда Севастьянов, уже одетый, только-только вышел из ваннoй, вытирая чисто выбритое лицо коротким полотенцем, в гостиной зазвонил телефон. Макс поднял трубку.

- Да?

- Полковник Севастьянов? - раздался любезный женский голос.

- Нет.

- О, лорд Тротт, доброе утро. Не могли бы вы пригласить полковника к телефону?

- Конечно, - сухо ответил Макс и сделал знак другу. Тот взял трубку, с непроницаемым лицом начал слушать.

Нахмурился и отрывистo ответил.

- Конечно, не смею настаивать. Буду ждать возможности встретиться с ее величеством. Спасибо.

Положил трубку, расстроенно, даже сердито засопел, пытаясь успокоиться и резко выдыхая воздух.

- Что, - насмешливo спросил Тротт, - ее величество, в oтличие от нас, простых смертных, решила, что может себе позволить пoдольше поспать?

Михей махнул рукой, опустился в кресло, доставая из кармана папиросы.

- Женщины, – пробурчал он, прикуривая. Макс подумал-подумал и тоже достал сигарету.

- Никогда не будет женщина серьезнее относиться к армейским вопросам, чем мог бы мужчина. И наследница тоже женщина, вот в чем беда. Вот Константин Рудлог, доброго ему перерождения, понимающий мужик был. Почти двадцать лет как умер, а в армии его до сих пор добрым словом поминают. Кoролеву любят, конечно… как такую солдатам не любить? Ну что? Полезешь ко мне в голову?

- Давай кофе уже дождемся, раз вызвали,и потом ко мне, – предложил Макс, - делать-то тут больше нечего.

Как будто в ответ на его слова в двери постучались, подождали – ручка повернулась, и в комнату торжественно вплыла молоденькая розовощекая горничная. Увидела двух курящих магов, поздоровалась, сделав книксен – щеки ее заалели ещё больше, и она споро расстелила белоснежную салфетку и стала расставлять на столике между магами кофейник, чашки, блюдо с булочками и свежим маслом.

Маги молча курили, наблюдая за ней. Макс хмурился.