Королевская кровь. Книга 10. Часть 1 [СИ]

А потом уже придет к нему.

На бревне, заменявшем барону лавку, стояла еще одна миска, заботливо накрытая тарелкой с толстыми ломтями хлеба и масла; парила кружка с терпким чаем, ждала своей участи банка со сгущенным молоком. И маленькая коробка шоколадных конфет, которую сунула ему мать спасенных ребятишек из Льенпордта.

В темноте раздались шаги. Он поднял голову и улыбнулся. Вики, пропыленная, похудевшая, в военной форме, остановилась у дерева, к стволу которого был привязан рукомойник, и ожесточенно мыла руки, а затем плескала водой себе в лицо.

И пусть под глазами у нее залегли синяки, пусть волосы были коротко острижены — она убрала их почти под ноль после того как во время боя у нее слетела заколка и пряди лезли в глаза, мешая, — она все равно оставалась для него прекраснейшей женщиной на свете.

— Все удачно? — спросил барон, поднимаясь навстречу. Усталость усталостью, а впитанные с детства привычки не отменить никакой войне.

— Да, — ответила она, поцеловав его в губы.

От нее пахло машинным маслом, гарью, землей и потом. — Отбились. Никого не потеряли. Вывезли к рудложцам. Ты давно вернулся?

— Час назад, — пробормотал Мартин, опускаясь обратно. — Сядь, поешь. Я приказал нам в бочку натаскать воды, сможем ополоснуться.

— Лучшая новость дня, — усмехнулась она устало. Села рядом, прижавшись теплым бедром, взяла кусок хлеба, откусила. Задержала взгляд на коробке с конфетами, поднесла к носу одну, вдохнула и застонала от удовольствия.

— Их надо есть, — заметил барон наставительно, приобнимая ее. Настроение стремительно повышалось. — Это шоколад, милая, знаешь, сладкое такое… Я, правда, выменял к ним еще бутылку вина, но ее экспроприировал Гуго. Сказал, в плату за персик, что я сожрал в его саду, когда мы искали Алекса.

Вики, слушая его болтовню, ужинала, слабо улыбалась и расслаблялась под его рукой. Война изменила и его — оставив балагурство только для своих, и ее — содрав плавность, томность, сделав резкой и жесткой, как хлыст, вызывающей благоговение у подчиненных.

Но наедине друг с другом они вновь становились такими, какими были раньше.

Лагерь затихал, засыпая. Когда чета фон Съедентент направилась к большой бочке, стоящей у берега реки, их окликнули патрульные, но, разглядев, кто идет, отдали честь и двинулись дальше. Вода в бочке была холодной, и греть ее пришлось Виктории.