Королевская кровь. Книга 10. Часть 1 [СИ]

Каролина задрала нос и вдруг, ойкнув, снова обхватила наследника руками, закрыв глаза. Мимо них шагнул первый инсектоид, за ним последовали другие.

— Я видела таких уже, — пробормотала тихо девчонка, пряча лицо в его шкуре и подглядывая оттуда. — Только в другом месте… там какая-то крепость, и стена, и ров… И змеи на берегу моря, знаешь сколько? Испугалась и оказалась здесь. А потом сразу появился ты.

Чудовища, щелкая жвалами, проходили мимо, и видение было таким плотным, что Вей даже почувствовал запах муравьиной кислоты.

— Ничего не будет, — пообещал Вей Ши. — Смотри.

За пару шагов до них инсектоид потек белесым туманом, расплылся, собираясь уже с другой стороны, позади Вея. И все бы ничего, но охонг, шагающий рядом, дернулся к лежащему неподалеку, у разбитой витрины, телу пожилого пьентанца — видимо, владельца магазина, — получил окрик от всадника и оглушительно заверещал.

Гостья Мастера испуганно вздрогнула.

— Стой, стой, — рыкнул Вей Ши, но было уже поздно. Разрушенный Пьентан вокруг вдруг потек смазанными следами, как и чудовища за спиной девчонки, растворился, а из сероватого ментального тумана начали проступать гигантские фигуры, сражающиеся в небесах.

Вей открыл пасть от восхищения, вцепился когтями в исчезающий асфальт — но его мягко толкнуло в грудь и выбросило на склон холма перед обителью Триединого в Тафии.

…слепец великий, равный богам, — шептала на языке Песков маленькая провидица, зависшая над землей.

— Не удалось, послушник Вей? — раздался голос настоятеля. — Девочка сгорает на глазах.

Отец Оджи стоял на том же месте — обеспокоенный, седовласый. Чуть поодаль на носилках уносили к обители охранников, видны были уходящие зеваки. Времени, похоже, прошло совсем немного.

— Глубже ушла, — коротко объяснил Вей Ши.

Он выдохнул, мысленно опуская барьер между собой и провидицей, и снова вжал подушечку большого пальца в центр ее лба, покрутил, потянулся второй рукой к ее затылку. Тело ее заметно расслабилось — верный знак, что сейчас очнется.

— Старый тигр, белые кости, слава тебе в смерти и посмертии, — запела-заговорила на йеллоувиньском юная тамиянь, глядя на него незрячими глазами с дрожащими зрачками.