Королевская кровь. Книга 10. Часть 1 [СИ]

Ты был страшно изранен, и сердце твое уже не билось.

— Я видел это на рисунке девочки утром, — ответил Четери. — Но она не нарисовала моего врага. Не рассмотрел ли ты его, светлый император?

Хань Ши покачал головой. Остановился, склонился, притянув к себе зеленую ветку, покрытую нежными крошечными соцветиями, и глубоко вдохнул цветочный запах, с печалью глядя на Четери.

— Это было бы полезно, но не так важно, — проговорил Мастер спокойно. — Ведь в любом бою самый главный соперник — это я сам. Себя надо преодолевать, тогда никакой враг не страшен.

— Как же радуется мое сердце общению с тобой, — умиротворенно проговорил император.

— Только ли для этого ты позвал меня посмотреть на вишни? — усмехнулся дракон.

— Нет, — качнул головой старый тигр. — Есть у меня к тебе просьба. Удержи моего внука в Тафии, пока не закончится война. Я прошу не за Вея-послушника, Вея-ученика, а за будущего императора Йеллоувиня. Не только твою смерть я видел, но и свою, и ее же, на беду, увидел и Вей Ши.

Он молод и порывист, и вижу я в его мыслях задумку уйти на поле боя, чтобы помочь. Он послушен мне, но горячее сердце его может перевесить.

— Прости меня, светлый император, — грубовато сказал Чет, — но любовь твоя заставляет стелить ему под ноги перину. Ты не нанял меня нянькой, и маслом мазать я его не стану, ибо выпекаю не сдобу, а воина. Мне понятно твое беспокойство, но он не мальчик уже, а мужчина, и решения принимать будет сам. Но могу тебя успокоить, хоть и претит мне это: вы с тысячекратным излишком вложили в него осознания собственной значимости, и это остановит его лучше моих запретов.

Хань Ши вздохнул.

— Я знаю своего внука. Красная кровь застит ему разум, склоняет к неразумным порывам.

— Красной крови в его отце больше, чем в нем, а в тебе — еще больше, — заметил дракон. — Но разве вы перестали от этого быть истинными детьми Разума? Не красная кровь сделала Вея таким, какой он есть. Ты знаешь Владычицу Ангелину: она больше огонь чем сам огонь.

Во внуке твоем по сравнению с ней и нет огня, однако она не презирает людей, почти никогда не поддается ярости, хотя ярость является ее сутью, а разумностью может поспорить и с тобой. Такой ее воспитали, таким вы воспитали его.

— Ты прав, дракон, — мелодично и утомленно проговорил Хань Ши. — Но все же я прошу тебя запретить ему.

Четери покачал головой.

— Не гневайся, пресветлый император. Ты просишь меня запретить мужчине быть мужчиной, воину быть воином.