Королевская кровь. Книга 10. Часть 1 [СИ]

 — Сделайте копии, Весенцев, исходный накопитель нужно вернуть в службу охраны ее величества.

— Так точно, — разочарованно пробормотал оператор и потянулся за чистыми кристаллами-накопителями, что стояли тут же, в ""сотах"".

Они не успели дойти до кабинета, когда Тандаджи позвонили с тюремного этажа и доложили, что задержанный пришел в себя после медицинского сна. И первое, что он сказал, — что готов говорить.

Господа полковники и принц-консорт спустились вниз на подземный этаж, где, помимо Львовского, в камерах находились и задержанные иномиряне (в том числе тха-нор, с которым в данный момент работала Люджина), и те, кто участвовал в заговоре Соболевского, раскрытого еще Кембритчем, и многие другие, чья судьба была незавидна и печальна.

Через широкое смотровое окно, усиленное магическим щитом, было прекрасно видно камеру, а у стекла был расположен наблюдательный пункт с системой управления дверями, вентиляцией и прочими функциями.

Темный лежал лицом вниз на медицинской койке. Руки и ноги его были пристегнуты к койке наручниками, спина была покрыта оранжевой восстановительной пеной, к вене вела капельница.

Там, где пена впиталась, видны были страшные ожоги. Но уже подживающие, хотя у обычных людей сейчас шла бы стадия омертвения и интоксикации. Он не спал. Зеленые глаза болезненно и равнодушно смотрели в сторону стекла.

Тандаджи нажал кнопку на панели и склонился над микрофоном.

— Доброе утро, господин Львовский, — проговорил он, и задержанный дернулся, лицо его тут же искривилось от боли.

 — Полковник Тандаджи. Мне сообщили, что вы передумали за ночь и готовы добровольно пообщаться со следствием.

Глаза темного остановились на стекле. Он помолчал. Сглотнул и облизал сухие потрескавшиеся губы.

— Я хочу пить.

— Конечно, — ласково сказал Тандаджи. — Во время разговора и попьете.

— Нельзя, — прошелестел Львовский, тяжело дыша. — Нельзя. Я проклят. Только капельница.

— Все зависит от вашей сговорчивости, — подтвердил тидусс."

"Темный несколько раз судорожно дернулся, с хрипами.

Смеялся.

— Вы все мне дадите, даже если я буду молчать. Вам не нужна моя смерть.

— Жизнь может быть хуже смерти. Болезненнее так точно, — равнодушно проговорил Тандаджи.

— Да-а, — снова засипел-засмеялся заговорщик. — Но я все равно не расскажу вам много. На мне блоки, которые могут снять всего несколько человек в мире. Вы о нас ничего не узнаете. Как это я попался, а? Все было продумано идеально…

— И вы нам про это расскажете, — подсказал Тандаджи.