Королевская кровь. Книга 3

 — Вики… Малыш, ты помнишь, на что я потратил первую стипендию?

— Как не помнить, — сухо ответил его собеседник, — я потом семь лет с этих солдатиков пыль вытирал. Никогда не понимал, зачем тебе эти уродцы понадобились. Ты их в руки-то брал пару раз. А, нет, мы всадником пиво открывали, пока не отломали ноги у лошади.

Мартин фыркнул, снова выпил. Он будто и не пьянел.

— Ты же знаешь, как мы бедно жили, — проговорил он задумчиво, — отец умер, мать тянула нас одна. Только и было, что имя. Имение было заложено-перезаложено, землю продавали кусками.

А напротив школы у нас был игрушечный магазин, огромный, в три этажа. Я постоянно туда бегал, слюни пускал на игрушки. Особенно на этих солдатиков. Но рот не открывался у матери денег на них попросить. Уже лосем был, школу заканчивал, а все ходил и смотрел на них. И как получил живые деньги — купил. Выставил на полку, полюбовался пару вечеров, как на трофеи, и забыл. Понимаешь, о чем я?

— Нет, — честно ответил Тротт, немного даже порозовевший от сытной еды и горячего чая.

— Вики — это мечта, моя большая любовь, — коротко объяснил барон, оставив пространные аналогии, — и я, мой сушеный друг, очень боюсь, что когда эта большая любовь попадет в мои пресыщенные лапы, она окажется очередным трофеем. Поэтому и достаю ее, считай, у меня диссонанс — мечта прекрасна на витрине, а не у тебя в коллекции. Не скажу, что я не хочу этого. Я имею в виду, Вики в свои лапы. Но, увы, она, как и принцесса, предпочитает мне другого мужчину.

И он выразительно посмотрел на попивающего чай Макса.

— Я не собираюсь чувствовать себя виноватым из-за этого, — холодно ответил Тротт. — Мне она не нужна. Тем более, что я прекрасно понимаю, что Вики давно задалась целью меня излечить от смертельной болезни — равнодушия к противоположному полу. И увлеклась немного. Вы не понимаете, что женщины отнимают слишком много времени. А его у нас при всей нашей силе недостаточно.

— А разве они не заслуживают потраченного на них времени? — с неожиданным блеском в глазах, без своей обычной дурашливости спросил Март.

 — Скажи мне, Макс, разве нет? Разве тебе никогда не хотелось впасть в банальную любовную лихорадку, друг? Ощутить остроту и неуверенность в себе? Мы ведь лишены этого, давно лишены. Все скучно и привычно. А любовь — это единственное, что в любом возрасте волнует, как в первый раз. Да?

— Нет, — уверенно ответил инляндец, и фон Съедентент глянул на него точно как на больного.