Королевская кровь. Книга 3

Люди с начала веков оставались все теми же, но человечество постепенно менялось, росло, познавало мир — и по крохам уходила жестокость и злоба, и войны бушевали все реже, и много-много тысячелетий было еще у них впереди, чтобы полюбить друг друга так, как она любила каждого из них.

Крылья ее закрывали полнеба, и на землю нисходил покой. Богиня долетела до Рудлога, облетела его по спирали и на мгновение зависла над королевским дворцом, прежде чем спуститься и невидимкой пройти по покоям.

Там жили шесть девочек, ее надежда, милость, выпрошенная у Красного.

Мягким и ласковым теплом горел огонь спящей в руках мужа королевы — и не могло быть для этой земли правительницы лучше нее. Спали в соседних покоях их дети-огонечки, и в ногах их сопели смешные большие щенята — богиня не удержалась, пощекотала одного из них, и малыш смешно хрюкнул. За стеной видела первые сны и младшая из Рудлогов, Каролина, до вступления которой в силу было еще далеко, и она тоже получила свою ласку и долю божественного благословения.

Старшая принцесса, Ангелина, острая, как меч огненный, и такая же прямая, стояла у окна, кутаясь в плед, и мысли ее были темны и тоскливы — и ее богиня погладила по голове, даря целительный сон. Разберется ли эта сестра с собой, или в ней слишком много от ее божественного отца, так много, что нужно немыслимое количество времени, чтобы понять очевидное?

Снова стена, и покои Марины, плещущей мятежными искрами, с неровным пламенем.

Она тоже не спала — сосредоточенно читала, раскрыв толстую папку, и брови ее то хмурились, то удивленно поднимались, она сердилась и качала головой, или улыбалась чему-то про себя, закрывая глаза. Засыпай и ты, девочка, предназначенная для того, чтобы исправить несправедливость человеческую.

О чем-то шепталась со своим медведем младшая сестра, Полина, укутавшись с ним в одно одеяло, и мирно и тепло было у них в комнате.

И богиня тихо улыбнулась, благословила сына зеленого, пожелав ему, чтобы любовь его была сильнее любого зла.

А у покоев пятой принцессы, Алины, она остановилась, ощущая топкую и терпкую горечь. И все-таки вошла.

Эта Рудлог, как всегда, заснула с книгой в руках, и маленькая богиня присела на край ее кровати, погладила девочку по руке. Вздохнула, тяжело и грустно, как могут вздыхать только матери, отправляющие детей в жестокий мир.