Вечером пойдут жрецы по улицам, сообщат о всеобщей ночной молитве! Вот и получит хранительница ответ, когда и где откроются благословенные врата!
– Так вроде ж получила уже, – неуверенно отвечал его собеседник, такой же толстый и рыхлый. – Отчего войско стали собирать?
– В пророчестве, – с нажимом добавил третий, явно страдающий желудком – таким землистым был цвет его лица, – точность нужна. А как ошибется, прогневит богов и тха-но-арха великого? Нет уж, лучше лишнюю жертву принести.
Макс несколько часов слонялся по рынку – одни и те же разговоры повторялись с завидным постоянством и разной степенью фанатизма и страха.
Купил дешевую длинную рубаху за две медные монетки – наподобие той, в которую вчера был одет старик и которую носили большинство жителей города, – и пошел обратно в харчевню.
Там было еще душнее, чем обычно. Опять сидели у очага трое охранников во главе с Кешти, а женщины, стоя на карачках, намывали пол. Хозяин развалился за своим столом, вывалив брюхо, вытянув ноги и поигрывая палкой.
Наблюдал за работой и раздавал указания.
– Венин, – зарычал он на служанку, что возилась у его ног, – что ты как муха ленивая сегодня? Ишь, помяли немного, в первый раз, что ли? Шевелись! Еще на кухне ничего не готово!
Женщина согнулась, работая тряпкой быстрее, повернулась – и встретилась безразличным взглядом с Максом. Замешкалась чуть-чуть.
– Вот дрянь, – почти любовно протянул Якошии легко ткнул ее палкой в бок. Венин дернулась от боли и снова опустила голову.
«Это тебя не касается».
Макс поморщился, обозвал себя идиотом, выдернул из ножен нож – и подбросил его к потолку. Лезвие вонзилось в древесину в центре хозяйского стола. Якоши тут же подскочил, перехватил палку – поднялся и Кешти от очага.
– Нравится нож? – ровно спросил Тротт. – Отдам почти даром.
Хозяин, недоверчиво щурясь, кивнул Кешти – успокойся, мол, – с трудом вытянул нож из стола, пощупал лезвие.
– Что хочешь за него?
– Женщина мне нужна, – объяснил Макс, глядя, как цокает языком Якоши, проворачивая его оружие.
– Отдай мне Венин.
– Ишь, какой, – расхохотался хозяин. – Лучшую девку? Венин, – окликнул он зычно, – чем взяла-то? Или умеешь что, чего я не знаю? Один раз поимел и уже навсегда хочет, охо-хо!
Женщина предсказуемо не отреагировала, работая тряпкой между ними.
– Сам сказал, на улицах их много, хозяин, – трудно, ой трудно было добавить в голос почтительности, – а у меня женщины нет. Эта ласковая, молчит, работать умеет – мне много не надо.
