Диковато это смотрелось и роскошно. Я перевела насмешливый и ласковый взгляд на Кембритча – как хорош он был в этой своей странной мании! А он выругался восхищенно и продолжил черпать из бездонного мешка.
– Казалось бы, – пробормотал он, – какие-то камни. А на твоем теле смотрятся так, что я бы за любой из них убить мог, – Люк склонился, коснулся моей груди губами. Снова потянулся к мешку. – Раздвинь ноги. Рехнуться можно, Марина, как они смотрятся.
И самоцветный камнепад посыпался по татуировке внизу живота, по моим бедрам, останавливался на развилке между ними.
Кембритч мотнул головой, следя за ними горящим взглядом, и попросил хрипло:
– Повернись на живот, Марина.
Я уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как впиваются драгоценности, усыпавшие почти всю постель, в кожу. Это было немного больно и будоражаще – как и ладонь Люка на огненном цветке, и тихий шорох падающих камней, и его горячие губы, и его тело, навалившееся сверху, когда мешок опустел, а дыхание Кембритча стало прерывистым и тяжелым.
После мы так и уснули на ложе из самоцветов – так утомила нас любовь, что уже ничто не могло помешать.
* * *А сегодня с утра я удивительно рано проснулась, полюбовалась на спящего Люка, лизнула его спину, ягодицу – и встала. Отряхнулась от драгоценностей – на теле моем остались красные следы от них. Посетила удобства, доковыляла до окна – сказывалась, ой сказывалась ненасытность его светлости, – увидела разбрызгивающее искры, свеженькое, умывающееся солнцем море и бегом побежала купаться.
Люк появился позже. Выспавшийся, до невозможности довольный, с сигаретой во рту, в одном из халатов, что висели вместе с пляжной одеждой в шкафах – похоже, за такие деньги предусмотрено было все. Скинул его на шезлонг, затушил сигарету, и, войдя в воду, поплыл ко мне."
"– Ну, доброе утро, большой змей, – прошептала я нежно, обвивая его руками и ногами. Запах табака и моря смешался, дразня обоняние. – Поцелуешь женщину, которая дала тебе выспаться?
– Ту самую, что я не обнаружил рядом, когда проснулся? – уточнил он хрипловато – карие глаза стали ещё темнее, руки гладили и сжимали мои ягодицы.
– А то с утра очень хотелось продолжить вчерашнее, знаешь ли…
Я со смешком потерлась о него – хотелось, по всей видимости, до сих пор, – и потянулась поцеловать. Потеребила волосы, пока он царапал щетиной мою шею, погладила ухо.
– А моя серьга? – спросила я недовольно.
