Обернулся – у зеркала уже в его покоях стоял король Инляндии в небрежно наброшенном халате (что никак не умалило его величественности), дымил сигаретой, и монарший взгляд был недобрым.
– Вы не прилетели, – поспешно объяснил Люк, – и я понимаю, что у вас есть повод гневаться, ваше величество…
– Ты меня очень разочаровал, Лукас, – сухо перебил его Луциус. – Не вижу смысла дальше учить тебя. В тебе нет ни грамма стратегического мышления. Ради женской прихоти ты отказываешься от возможностей, которые нужны не только тебе, но и твоим потомкам.
Молчи!
Люк развел руками и проглотил то, что хотел сказать.
– Я не хочу тебя больше видеть, – продолжал король веско, – не смей попадаться мне на глаза.
– Я понял, ваше величество, – смиренно откликнулся Люк. – Уроков больше не будет.
– Тебя, как и прежде, волнует только то, что касается тебя, дурной мальчишка, – рявкнул король раздраженно. – Или ты думал, я прощу тебе проникновение на мою территорию? Я и так многое прощал тебе, на многое закрывал глаза, и не потому, что ты чем-то выделяешься – я не хочу волновать твою мать.
Но ты преступил черту. Я запрещаю тебе возвращаться в Лаунвайт, Лукас. Останешься в Дармоншире, пока не начнешь приносить стране хоть какую-то пользу. Видят боги, как я жалею, что твои родители и дед, как и обучение в училище, не вбили в тебя хоть немного ответственности!
Люк от этого выговора, от раздраженного тона, от того, что он стоит тут навытяжку, начал злиться.
– У меня своя точка зрения на эту ситуацию, ваше величество, – сказал он по возможности почтительно.
Хотя все равно терять уже было нечего. – И я сделал то, что посчитал правильным.
– Да молчи, молчи же! – зашипел Луциус, зверея на глазах. – Ты, идиот, сделал глупость. Неужто ты думал, что я храню важные документы в одном экземпляре? В чем был смысл твоего дерзкого поступка, если вторая папка с фотографиями спокойно лежит у меня в сейфе спальни? Да, ты забрал накопитель, да и боги с ним – растиражировать можно и так."
"Люк грязно выругался.
Χорошо хоть, что почти неслышно.
– Я надеялся…
– Ты недооценил опасность и чуть не погиб, – жестко впечатывал слова король, сверля его пронзительным блекло-голубым взглядом, – ты недооценил противника и оказался в еще худшем положении, чем раньше! Да, – вдруг тон его смягчился, – похвально то, что ты не сдаешься, и я ценю твою отчаянность и смелость. Но есть разница между упорством и глупостью, Лукас! Нельзя мыслить столь местечково и ограниченно.
