Четери вернулся в Тафию, и во внутреннем дворе, на резной скамье, обнаружил уснувшую жену. Здесь она ждала его, здесь встречала каждый раз, улыбаясь и подходя, чтобы обнять. А сейчас не дождалась, уснула.
Чет не стал ее будить. Подхватил на руки, отнес в спальню, аккуратно уложил на кровать. Вернулся обратно и потребовал вина. Кислого, сухого, терпкого.
Завтра будет новый день, в котором не будет Нории, и он, Чет, станет единственным Владыкой возрожденных Песков.
– Почему? – прошептал он, глядя в перламутровое море небес.
"
"Мать-богиня не ответила, и он взял кувшин и начал пить. Бодро плескал фонтанчик в широкой чаше, и вода в нем редко подрагивала в такт земле. Птицы испуганно молчали. На Пески опустилась тишина.
Чет отбросил опустевший кувшин, переждал очередной толчок и потянулся за вторым. И замер, первый раз в жизни остолбенев от изумления.
Вода в фонтане встала столбом и выплеснулась во все стороны, добежав до ног дракона. А в чаше из кипящей жидкости и золотистого тумана соткалась обнаженная беловолосая женщина.
Выгнулась, упираясь затылком в дно фонтана, забила руками по поверхности воды, закричала от боли, как раненая чайка – и Четери бросился к ней, выдернул из воды, сжал – так ее корчило, что могли порваться связки. Она кричала и кричала, пока не охрипла.
– Х-х-холодно, – сипела Ангелина Рудлог, цепляясь за дракона скрюченными пальцами. Она тряслась крупной дрожью. – Чееееет! Ааааааа!
Кричала она жутким шепотом, и радужка стремительно белела, и сама Ани была белая в синеву.
Снова выгнулась в судороге, и Мастер в несколько шагов преодолел расстояние до скамьи, зафиксировал принцессе голову, с трудом разжал зубы и начал вливать в нее вино – большая часть проливалась на тело, но принцесса пила, жадно глотая, стуча зубами по краю кувшина. Ноги ее не держали. Четери стянул рубаху одной рукой, натянул на правнучку Седрика, прижал к себе и вздохнул, наполняя ее витой. Принцесса, не соображающая от боли, царапала его до крови и силилась вздохнуть.
Земля под их ногами вздрогнула.
– Как ты появилась здесь, безумная женщина? – спросил он, когда она перестала выгибаться и обмякла в его руках. Весила она ещё меньше, чем он помнил.
– Попросила, – прошептала она с трудом. – Мне сказали, тут вода, сюда меня могут перенести, тут ты, ты поможешь. Помоги мне, Четери, – она подняла белые от мук глаза. – Отнеси меня к нему.
– Ты опоздала, – без злости проговорил Мастер. – Он скоро умрет. Он и так оказался слишком силен.
