Напиток из лепестков роз и хмельное крепкое вино сделали ее свободной, и растопили лед горячие поцелуи в тихом храме. Ани забралась в самую чащу, туда, где даже садовники бывали только несколько раз в год, где трава была некошена и в ней светились огоньки светлячков, а вокруг пруда стояли плакучие ивы. Пробралась к деревьям, прислонилась спиной к шершавой коре, закрыла глаза, выравнивая дыхание. И открыла их как раз тогда, когда Нории вышел на поляну перед прудом.
Он, уже обнаженный, шел по колышущейся траве, и на переливающейся перламутром его коже светились линии ауры.
Без одежды он выглядел ещё огромнее, и она смотрела, ждала, и не могла отвести взгляда.
Красноволосый гигант остановился, потянул носом воздух. Хищно улыбнулся заострившимся лицом.
– Прячешься, моя Ани, – прорычал он, обходя по широкой дуге поляну. От голоса его она затрепетала. – Это хорошо. Беги, моя принцесса. Беги.
Она не выдержала – быстрой птахой метнулась к темнеющей чаще. Он настиг ее у кромки деревьев, поймав за короткие волосы, разодрал сорочку, повалил животом на мягкую траву, прижавшись сверху, опаляя кожу горячим дыханием, дрожа всем телом.
Какая же она маленькая, обманчиво хрупкая, крепкая, как сталь.
Ани тяжело дышала – сознание куда-то уплывало, обостряя инстинкты – и чувствовала она, как тяжелый мужчина вжимает ее в землю, с силой вдыхает ее запах, и едва не застонала, когда он пошевелился, подсунув ладонь ей под щеку, коснувшись пальцами губ, лизнул шею и вдруг прикусил кожу.
Ей и не нужна сейчас была ласка – и она вцепилась зубами в его руку, и выгнулась всем телом навстречу.
И застонала требовательно, яростно, и потерлась об него ягодицами, жмурясь от предвкушения, щедро замешанного на страхе.
Я уже твоя. Уже покорна тебе, насколько может быть покорен огонь – возьми его, но смотри, не обожгись, дракон. Справишься ли со мной?
Зарычал Нории, и жестче стали его руки.
От нее пахло возбуждающе и терпко, и губы были сладки, как мед – и он, ужасаясь силе поднявшегося желания, все еще пытался остановить себя, быть нежнее, осторожнее.
Но ревел в нем дракон, догнавший свою женщину – а она охотно изгибалась под ним, подставляя губы, поворачивала голову и отвечала на поцелуи, опаляя его своим огнем. И столько силы было в ее теле, что ему приходилось усмирять ее ласками, обуздывать прикосновениями – и как отзывчива она оказалась, как легко подходила к краю удовольствия!
Сколько же в ней страсти. Сколько необузданной ярости.
