И сама уже встречала Нории укусами и хлесткими ударами хвоста, поворачивалась в воздухе лапами вверх и дразняще отталкивала его, возбужденного, яростно-настойчивого, набирала скорость, пытаясь улететь подальше.
Игра, переходящая в борьбу, и полет разгорячили ее, и вымыл сладкий ветер из головы все мысли. Не слышно было уже в голове рокочущего шепота Нории - зато Владыка гулко ревел рядом с ней, налетал сверху, напарываясь на острый гребень на спине, и чувствовала она запах его и своей крови и это тоже волновало, добавляло страсти.
Дракон начал загонять ее - пикировал, широко расставив крылья, то слева, то справа, жестко толкал к земле, утомлял, заставляя выворачиваться, и она раздраженно, агрессивно уже рычала сама, облизываясь от запаха крови и изгибая шею, чтобы на лету лизнуть его раненую грудь, щелкая пастью у его тонкой шеи. Да, ты сильнее, да, ты быстрее, и мощь твоя волнует меня, но не тронь, пока не позволю!
Под брюхом пронеслись тонкая речка, водопад, красные скалы, окружающие небольшое озеро и поднимающиеся заросшими лесом отлогими террасами.
Живот и поджатые лапы защекотали верхушки деревьев, в бока снова впились когти, в загривок - зубы, и тяжелый дракон с усилием начал прижимать ее к земле. Ани вывернулась - и покатились они, ломая деревья, рыча и кусая друг друга, и долго боролись, пока Нории не победил ее, не прижал брюхом к земле, пахнущей весной и древесиной, не обвил шею шеей и не опустился сверху.
Дико было все происходящее, но никто из них не чувствовал смущения или ужаса.
Ни во время страстного окончания полета, ни после, когда огромный дракон урчал и ворковал, как большой грузовик, отираясь мордой и шеей о разнеженную, подогнувшую лапы супругу, и ласково касался языком чувствительных мест за длинными ушами и под челюстью, и там, где были видны укусы и царапины. Ани вытянула шею на земле и почти дремала. Сам Нории своих ранений словно не ощущал, хотя грудь была исполосована ее гребнем.
Она уже почти уснула, когда Владыка чувствительно толкнул ее носом в бок, под лапу:
«Нужно обернуться, шари.
Ты слишком долго в чужом облике. Это истощит тебя».
Она неохотно пошевелилась, приподнялась - муж был прав. И через мгновение уже стояла на неуверенных ногах, слабо улыбаясь. Покачнулась после оборота, Нории придержал ее мордой, и Ангелина прижалась к нему, гладя огромную голову.
С возвращением в человеческий облик пришло и смущение. И Владыка, ощутив это, тоже перекинулся, обхватил ее большими руками.
