Или это Пол на солнышке пригрелась?
- Хорошо, - проскрипел шаман, отнимая руку. - Сильная женщина, крепкая. Пока твои якоря свои обеты держат, все хорошо будет.
Маленькая синичка прыгнула ему на плечо, и он аккуратно пощекотал ее пальцем, почмокал, смешно вытягивая губы в трубочку. Поля смотрела на него, и почему-то на глаза наворачивались слезы. Старик, могущественный, но чистый и трогательный, как дитя, и одинокий в своем могуществе.
- Спасибо тебе, Тайкахе, - Полина погладила его грязную ладонь.
- За то, что помог, и что на себя обязательство взял. Ты ведь мне вторую жизнь дал, впору тебя тоже отцом звать. Как мне тебя отблагодарить?"
"- Достаточно, если ты будешь жить, - прошелестел шаман. - Боги не дали мне возможность иметь детей, но если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была такой же сильной и смелой, как ты. Так что проживи жизнь хорошо, женщина-солнце, этого будет достаточно.
- А ты можешь сказать, когда я совсем вернусь? - осторожно спросила Пол.
Тайкахе недовольно покрутил головой, хитро взглянул на нее, как диковинная пестрая птица.
- Кто ж такие вопросы задает, кто ж удачу пугает, ай-ай, - он пожевал губами. - Когда вернешься - это никому не ведомо, медвежья жена. Но если якоря твои крепки будут, если пришьют твою душу надежно к этому миру, то осенью приду снова на тебя посмотреть. Есть надежда, что Великий Бер тебя излечит в свой сезон окончательно.
- Так долго еще, - разочарованно вздохнула Поля.
- Смерть куда дольше, - прошелестел шаман, и его черные глаза блеснули чем-то потусторонним, будто кто-то с того края посмотрел на этот мир. Стало жутко. - Не бойся, - проскрипел он, видя, как Пол поежилась. - Ты крепкая, якоря твои крепкие, любят тебя. А чтобы совсем уж не бояться обратно уйти, медвежат своему мужу роди. Дети - лучшие корни и якоря, дети дарят людям бессмертие…
Полина опустила глаза. Весь месяц с ее пробуждения она была рядом с Демьяном, тянулась к нему, радовалась объятьям и осторожным поцелуям и, просыпаясь, ужасно боялась, что его излечение ей привиделось, что сейчас откроет глаза - а он мертв.
Но стоило ему немного забыться, чуть только нежность начинала разгораться страстью, а поцелуи становились крепкими и руки - ищущими, как ее сковывало страхом, хотя не было в прикосновениях мужа никакого намека на близость. Но ее телу и этого хватало, чтобы начать паниковать.
