И северянка, зло плюнув, снова ударила его по затылку кулаком. И выскочила во двор. Оказалось, вовремя. Из хлева выбежал ещё один из захватчиков, рванулся к охонгу, начал отвязывать его - и Анежка Витановна, никогда прежде не убивавшая людей, прицелилась и выстрелила. И попала.
Насекомые от запаха крови, криков словно одурели, начали рваться с привязей. Забор трещал и шатался. Тварь, которую отвязывал иномирянин, дернувшись, сорвалась, со свистом впилась челюстями в мертвого хозяина, помотала его, отбрасывая, ринулась во двор, к другим трупам, начала, шарахаясь от огня и шатаясь, кружить по снегу.
Анежка Витановна выстрелила в нее раз, другой, целясь в глаза. Но в темноте, в неверных бликах огня от костра промахнулась. В инсектоида стреляли и от хлева - он рванулся туда, врезался в дверь - мужики отскочили, и не сумев пробраться внутрь, «богомол» раздраженно засвистел. А если уйдет в лес, выйдет на другие хутора?
- Эй! - заорала Анежка Витановна, сбрасывая тулуп. - Эй!
И снова выстрелила. Охонг повернулся и пошагал на нее.
А она побежала - через двор, по тропинке, к близкому озеру, где почти у берега чернела прихваченная льдом прорубь - окунаться после бани. Добежала, слыша свист и хруст наста за спиной, и, не оглядываясь, прыгнула, еле-еле перелетев через обледенелую прорубь - не молоденькая-то уже! - и, обернувшись, увидела, как проваливается сквозь тонкий ледок иномирская тварь.
Она свистела, она била ногами, цеплялась передними лапами за лед, кроша его и пытаясь выбраться. Но ледяная вода делала свое дело - и через несколько минут чудовище затихло.
Анежка Витановна подождала для верности, обошла прорубь кругом и направилась к дому.
Освобожденные пленники таскали тела иномирян из хлева. Она зашла внутрь - двое захватчиков стояли у стены связанные, корова ее лежала на полу - в боку видны были дыры от пуль. Северяне выжили не все - их осталось меньше десятка. Девчонка в разодранной одежде сидела среди разбросанных вещей, крови и трупов, схватившись за голову и раскачиваясь.
- Почему не отвели в дом? - сурово спросила Анежка Витановна у одного из мужиков.
- Не дается, - тихо сказал он. - С нее, считай, сняли. Не знаю уж, успели чего или нет… всё беда. Бери ее, хозяйка, лечи, ты по-женски отогреть сумеешь. И спасибо тебе. Как зовут тебя?
- Анежка, - буркнула она, испытывая отчего-то тяжелый стыд и вину.
- А я Милослав Вотжеч. Будем знакомы, хозяйка.
Анежка Витановна склонилась над Элишкой, подняла ее - та молча забилась в ее руках, замычала.
