Вей Ши так и не попросил помощи в лечении - не дай боги узнают его, и пойдет молва, что в будущем на престол великого Йеллоувиня взойдет поротый император. А если дойдет до деда? Как посмотрит он на внука - с презрением?
Сюда, в Тафию, как и в другие города Песков, пришли служители и послушники из разных стран, в том числе и из Йеллоувиня. И, вероятно, только убежденность, что наследник императорского престола никак не может чистить нужники и подметать двор здесь, в храме Города-у-реки, не позволяла его узнать.
Вей Ши понимал, что служители Триединого не те люди, что будут болтать, но страх, что о его унижении узнают, был сильнее - и он не снимал публично рубаху и никому не показывал раны. Да и не мучила его боль так, как уязвленная гордость. Виталисты могут залечить раны и убрать шрамы, но куда деть память?
Внутри него который день плескалась ярость, сменяемая и жаждой мести, и стыдом, и почти отчаянием. Как его, наследника престола, посмели учить кнутом, словно животное или раба? И за кого? За какую-то простолюдинку? Да, он не рассчитал силы, и сделал больно, поддавшись гневу, но он оберегал честь семьи.
Иначе, увидь кто эти снимки и узнай его, - и над домом Ши начал смеяться бы весь мир. А он и так доставил семье немало тревог.
Вей Ши был единственным сыном отца и единственным внуком у деда. До него невестки подарили нынешнему императору Йеллоувиня четырех внучек, и появление долгожданного тигра-наследника было воспринято с ликованием.
В императорской семье наследникам всегда позволялось много. Все знали - в малую коронацию в храм войдет мальчик, а выйдет сдержанный и тонко чувствующий гармонию будущий правитель. Только вот с Вей Ши так не вышло. Отец считал, что сыграла свое кровь красной прабабки: внук хоть и вышел из храма способным оборачиваться, посвященным во все семейные умения, сильным менталистом, но не избавился от гордыни и не познал смирения. И потому он оказался не способен погружаться в медитацию и восстанавливать равновесие.
Дед же решил, что слишком мало внимания уделял внуку и его воспитанию и закрывал глаза на то, как бабушка, мать и многочисленные сестры, тетушки и кузины, а также нанятые подобострастные учителя и «друзья», получавшие от дружбы толику славы и благ, уверяли Вей Ши в его великолепии, исключительности и непогрешимости. И поэтому даже божественные эманации не смогли исправить неправильное воспитание.
