Неизвестно, приглядывался ли он к ауре нового послушника, но, в любом случае, ни словом, ни делом особого отношения не выказывал и обращался с тем же благостным спокойствием, что и к другим людям, будь они служителями или посетителями храма.
Вей Ши снова подметал двор, мрачно думая, что вот и ему придется копаться в земле, и презирая себя за мысли о еде и слабость из-за голода. Приблизившись с метлой к входу, он увидел, что рисовая булочка, уже подсохшая, так и лежит на чистой скамейке - никто на храмовой земле не взял бы чужого.
И, верно, от голода ему показалось, что он слышит невероятно вкусный запах сливочного масла с топленым сахаром.
Над Тафией собирались грозовые тучи - вот-вот ливанет дождь, и ветер трепал листы бумаги, закрепленные на пюпитре девчонки. Вей Ши мрачно посмотрел туда и продолжил подметать двор. Вот сейчас дометет и возьмет булочку. И съест. Не пропадать же ей.
Он домел до ворот, выглянул наружу - в лицо дул тяжелый предгрозовой ветер. Город-на-реке стал свинцовым, река подернулась рябью, на улицах почти никого не осталось - все прятались от стихии, а вот по дороге к храму тяжело поднимался какой-то мужчина, ведя за руку женщину.
Женщина остановилась, повисла на мужчине - он с трудом удерживал равновесие: ветер сбивал с ног.
«Глупцы. И зачем в такую погоду в храм подниматься?» - поморщился Вей Ши, отворачиваясь. Опять беженцы, наверное.
Беженцы приходили постоянно, рассказывали страшные вещи о войне, и Вей Ши иногда мечтал, что убежит в Рудлог или Блакорию, вступит в отряд добровольцев и совершит подвиги, да такие, что сам Четери пожалеет, что сослал его, и выразит свое восхищение.
Останавливало наследника только понимание, что он единственный внук, и, случись что, прямая линия наследования прервется. Да и перерос он уже почти подростковые порывы. Во всяком случае, он был уверен, что перерос.
Глаза снова наткнулись на вещи шумной утренней девчонки, и он нехотя собрал их, отнес под крышу, то и дело поглядывая на сладко пахнущий подарок. Затем помыл руки, налил себе в чашку из фонтана холодной воды, сел на скамью и, наконец, взял булочку, отщипнул кусочек и сунул в рот.
И почти зажмурился - так вкусно было и так похоже на то, что он ел на родине. Сразу меньше стала звенеть голова и отступили мрачные мысли. За спиной зашлепали по брусчатке первые тяжелые капли, и вдруг разом ударил ливень, загудел, расходясь все сильнее и сильнее, хлеща город полосами ветра и воды.
Вей Ши отломил еще кусочек, глянул за ворота, в пелену дождя.
