Большинство легко ранены, но все равно пробудут здесь не менее недели.
- Будет сделано, моя госпожа, - бормотал Майки, чиркая ручкой в блокноте."
"Медицинский персонал замка состоял из виталиста Росса Ольвера, медсестры Фионы Линн, акушерки Кэтрин Лоу и двух врачей, - терапевта Микаэля Поля и опытного пожилого гинеколога Лео Кастера, который по роду своей деятельности выполнял гинекологические операции и мог сшить сосуд или рану. На него-то и легла основная тяжесть операционного процесса. К чести Кастера, он и глазом не моргнул, выслушав мое требование.
Только сказал:
- Вы же понимаете, что у меня очень узкий профиль, ваша светлость? Я, конечно, имею опыт общих операций, но очень давний, ещё с ординатуры.
- Понимаю, - ответила я. - И не могу вас заставить, вас нанимали для другого, доктор Кастер. Но если не возьметесь вы, за стол придется вставать мне. Мне и так придется, но из нас двоих у вас все же больше опыта и лучше поставлена рука.
Он повздыхал, поправляя очки над седыми бровями, сходил на осмотр тех четверых, которые были в тяжелом состоянии, и приказал медсестре готовить операционную.
Видимо, в ожидании моих вероятных осложнений он все-таки заскучал по настоящему делу.
К работе с ранеными я привлекла всех, кого смогла, в том числе и Маргарету - приставила ее к терапевту, и они вдвоем занялись обработкой ушибов, обмороженных и обожженных конечностей, поверхностных ран и прочих несмертельных ранений. А я с тяжелым сердцем подготовила вторую операционную, вызвала на помощь мага-телепортиста Тиверса, который, как любой выпускник магуниверситета, изучал и практиковал основы виталистики, дождалась, пока на второй этаж поднимут солдата с сильной кровопотерей, и приступила к операции.
Рана была поверхностной, но длинной, будто солдата наискосок по спине полоснули ножом.
Я не имела достаточного операционного опыта, хотя простейшие действия доводилось выполнять - Эльсен, когда не хватало персонала, ставил меня ассистировать. Сейчас я больше всего боялась, что начнут дрожать руки. Я не была анестезиологом и переживала, что неправильно рассчитала наркоз.
Страхи и сомнения теснились в моей голове, но стоило мне взять в руку инструмент, как сознание очистилось, перед глазами замелькали уверенные действия Эльсена - и я приступила к делу.
В этот же день открылся счет тем, кого мы спасти не смогли. На хирургическом столе умер солдат с тяжелой травмой головы. И хотя я понимала: чудом было то, что он прожил почти сутки, легче мне от этого не становилось.
