Ветра неслись с ним нос в нос, толкались в бока ледяными порывами, как молодые барашки — радовались и приглашали поиграть. Но не время было для игр.
Люк начал снижаться к воротам форта, когда слева вдруг пахнуло стылостью и тьмой. Он повернулся — и тут по морде его мазнула крылом странная длинная змеептица, похожая на уже виденные им тени. Мазнула и растворилась в ночи.
Вернувшегося герцога в форте встречали опасливыми взглядами — но не шарахались, видимо, рассудив, что если раньше не сожрал, то сейчас и подавно не станет.
Редко огрызались орудия, где-то далеко за стенами слышны были звуки пулеметных очередей и визг охонгов.
Полковник Майлз, выйдя из дверей комендатуры, поспешил Люку навстречу. Лицо командующего фронтом с одной стороны было ободранным и опухшим, и рукой он двигал с осторожностью, но в целом выглядел бодро.
— Я решил, что вам понадобится, — проговорил он как-то слишком громко, протягивая Люку сигареты, и осмотрел его с головы до пят, словно ожидая увидеть чешую и клыки с когтями.
Дармоншир тоже посмотрел на себя: босиком, в мятых брюках, в которых он завалился спать, в несвежей рубашке. Поморщился и с удовольствием закурил.
— Как это вас угораздило? — спросил он, указывая на лицо командира.
— Контузило, ваша светлость, — громко ответил Майлз, и теперь стало понятно, почему он так орет. — У них оружия нашего все больше и умельцев, что научились с ним обращаться, тоже. Взрывом мины шарахнуло о башню. Главное, жив, пронесло, слава богам. Мелочь, виталистов отвлекать не буду.
Люк кивнул, прислушиваясь — за стенами раздались хлопки взрывов, далекие крики.
— Почему меня не разбудили? — спросил он, выпуская дым. — Не смогли?
— Так точно, ваша светлость, — откликнулся Майлз. — Уж что мы только не делали, бесполезно все. Нелегко нам без вас пришлось.
— Я не знал, что столько просплю, — хмуро объяснил герцог. — Теперь буду знать. Какая расстановка сил, Майлз? Большие потери?
Полковник посмурнел.
— Почти три тысячи убитых, милорд, раненых примерно столько же.
Плохо дело. В Шестом форте почти всех солдат стрекозы эти уничтожили, мы не смогли предотвратить прорыв. И на полосах обороны много полегло.
Люк помолчал, осознавая размер катастрофы.
— Итого из двадцати тысяч личного состава у нас осталось четырнадцать?
— Меньше четырнадцати, — буркнул Майлз. — Сколько точно за сегодня потеряли, только к утру подсчитаем, — он прислушался к вдруг наступившей тишине, в которой, как в насмешку, запел соловей. — Затихли.
