— Подумайте, — уговаривала я, торопясь, потому что машина уже подъезжала к госпиталю. — Это совсем другой уровень и оплата. А в перспективе и титул барона по выслуге лет на государственной службе…
— Но я служу не за титулы, — воскликнул Доулсон, волнуясь. — И не за деньги, моя госпожа.
Я раздраженно покрутила в руке огрызок яблока и сунула его в рот.
— Его светлость взял меня на работу, когда никто даже смотреть на меня не хотел, и поэтому я всецело предан ему. И не могу бросить в сложное время даже ради такого скачка в карьере, Марина Михайловна.
Мне надоели эти страдания, хотя восхваления благородству Люка я выслушала не без удовольствия. Но времени было мало. Я могла бы приказать или надавить, но преданность заслуживала уважения. Да и мне бы не понравилось, если бы без моего согласия Люк забрал у меня Марию, например."
"— Майки, — сказала я проникновенно. — Помогите мне. Я не знаю, как мне быть. Неужели вы оставите меня без помощи, а столицу земель вашего лорда без мэра? Без вас я не справлюсь.
И мой муж не будет против — я попрошу его, он не откажет. Но вы мне нужны уже завтра, а когда лорд Лукас сможет заняться этим делом — неизвестно, сами понимаете. Мы же не можем так его подвести и оставить столицу его земель без управления.
В слабую женщину играла я отвратительно — еще и потому, что, прижимая к уху телефон, уже выбиралась на парковку. Пошел дождь, и охранник раскрыл надо мной зонт.
— Ну если так, Марина Михайловна, — жалобно пробормотал Майки, — если его светлость точно согласится, то я…
— Вы чудо, — с облегчением сказала я.
— Спасибо, Майки. Вечером жду вас в Виндерсе. Спасибо.
Он что-то еще пытался сказать, но я отключилась. Я уже поняла, что насколько Доулсон-младший был цепок и ответственен в делах, настолько неуверен в принятии решений, касающихся его самого.
Уже на крыльце госпиталя я набрала сообщение Люку:
""Пришлось арестовать мэра Виндерса. Все объясню. Поставлю на это место Майки. Напиши ему, что ты согласен, а то он отказывается тебе изменять"".
Сообщение ушло, и я уже сунула телефон в сумку, но меня что-то беспокоило — и я через несколько шагов снова достала трубку и написала:
""Ты ведь помнишь, что должен победить?""
Отправила и погладила погасший экран. Вот теперь все было в порядке.
Главврач Оуэн Патрисон в этот раз нашелся в своем кабинете. Он, кажется, дремал за столом, потому что от скрипа двери встрепенулся и уставился на меня, пытаясь нащупать лежащие на столе очки.
