Поэтому нужно было защищать самого человека — и тер-сели побродили вокруг, недовольно и басовито порыкивая, а затем разом схватились зубами за рукава и брюки и, загребая спящим песок, с трудом и очень медленно потащили его под защиту деревьев, растущих на пляже ближе к шоссе.
А дотащив под пышную крону, убедились, что человек еще жив, — и уселись вокруг, дабы дождаться пробуждения и быть уверенными, что амулет не попадет к кому-то другому.
* * *Когда ко рву у Семнадцатого форта вышли пять тха-охонгов и около сотни охонгов, у орудий, прикрывающих крепость, уже закончились боеприпасы.
Стеной падал ливень, превратив ров в реку, покрытую толстой перламутровой пленкой, а перепаханную землю за рвом — в грязевую ловушку. Иномиряне при наступлении на форт потеряли на минных полях и горящих нефтяных полосах почти двадцать тха-охонгов, а охонгов и раньяров подсчитать было невозможно — но все же продавили все позиции защитников и заставили их отступить. Последние бойцы, спасаясь от врагов, перебирались через ров по тонким деревянным мосткам, не способным выдержать вес охонга, и ныряли за ""зубцы"" бастионов, готовясь защищать крепость до последнего.
Пробежал под свистом выстрелов — своих и чужих — и уменьшившийся отряд Бернарда Кембритча, к которому присоединились две серенитки-снайпера.
— Принимайте командование, господин младший лейтенант. — В голосе встретившего их отряд немолодого сержанта звучало облегчение.
— Из старших офицеров никого?.. — Бернард тяжело оглядел форт.
Эмоции все давно выгорели, и внутри было пусто.
Множество трупов на плацу, в том числе раньяров и иномирян, на стенах не больше ста пятидесяти бойцов. Все, что осталось от двухтысячного гарнизона.
— Никого. Кто погиб на позициях, а кого унесли стрекозы. И коменданта утащили, — проговорил сержант и добавил: — Как смерчи успокоились, так и налетели, и несколько раз так прилетали: в них палишь, а они тучей кружат, словно высматривают кого-то. Кто был в стенах или успел укрыться — выжили.
Офицеров хватали и уносили, а простых солдат резали. Только ливень их и отогнал. Эээх, — и он отер с лица льющуюся воду. — Вот вы старшим, выходит, и остались.
— Старшая — майор Лариди, — поправил его Бернард, с тревогой думая, что, действительно, смерчей Люка давно не видно, а без его прикрытия туго придется всем. Не дай боги с братом что-то случилось.
Майор, тут же под навесом проверяющая ружье и набивающая патронами патронташ, подняла голову.
