— Я дам вам то, что вам нужно""
Еще одна тень мелькнула, теперь сверху. Люк, отчаявшийся, раздосадованный — его просто игнорировали, как орущего ребенка, — понесся следом. Но тень была быстрее, и только истончающийся хвост мелькнул рядом, обидно и насмешливо хлестнул по морде раз, другой — и его светлость, разозлившись и зажмурившись, рванул вперед и на третий раз клацнул пастью-клювом. С удивлением понял, что поймал, — и изо всех сил сжал зубами кончик воздушного хвоста.
Не он один удивился. Впереди раздался недовольный и изумленный рокот — гигантский дух остановился на лету, обернулся, приподнимая хвост с вцепившимся в него Люком на уровень сияющих глаз.
Герцог сглотнул, покосился вниз — хорошо, что было темно, но огоньки незахваченных фортов сияли далеко позади едва различимой цепочкой. Змеедух агрессивно зашипел — из пасти его вырвался ураганный ветер, а Люка, еще крепче сжавшего зубы, затрепало, как флаг на флагштоке, — дернул хвостом, и его светлость мотнулся на пару километров в одну сторону, в другую… он бы и рад был уже отцепиться, но от ступора не мог разжать челюсти и болтался на хвосте, как бультерьер на палке, открывая глаза и сразу от ужаса закрывая их.
Змеедух снова распахнул пасть, явно намереваясь Люка заглотить, — и его светлость обхватил хвост лапами, да еще и обвил своим хвостом, сжимая клюв еще сильнее. Не станет же небесный гад жрать сам себя. Тот угрожающе пощелкал зубами почти вплотную, но не решился хватать, раздраженно пошел волнами — и вдруг рванул с места, то и дело встряхивая хвостом и совершая дикие виражи.
То он несся вниз и перед самой землей взмывал вверх, едва не впечатывая в нее Люка — и поднимая за собой во тьме деревья с корнями и куски почвы; то причудливо вилял в облаках, заставляя их светиться электрическими разрядами и расходиться серебристыми стенами, то поднимался так высоко, что у его светлости от холода еще больше сводило челюсти и лапы, и он, несчастный, замерзший и в то же время с ума сходящий от адреналина, что-то восхищенно и умоляюще выл в воздушный хвост.
Глаза у него наверняка были вытаращены, как у лягушки, на которую наступили, но он все сильнее вцеплялся в стихийного змея, потому что отцепись он, и от скорости, с которой несся дух, его бы размазало по земле или вышвырнуло в безвоздушное пространство.
Долго продолжались эти небесные скачки — Люк то просил остановиться, то орал от восторга, — когда наконец огромный полупрозрачный дух выдохся и замер. Его светлость неверяще разжал лапы.
