Нужно было помочь Берни… но он, вздохнув, глухо спросил другое.
""Можете помочь закрыть переходы в другой мир?""
""Нетсссс… только с помощью коронованного короля, — отвечали ему, — нужшшны кровьссс Инлия и насссшшша сила… иначсссе иссссякнем и погибнем…""
Люк задумчиво сделал перед мордами ветров-змей восьмерку.
""Есссли обещаешь отдать свою жизнь нам по первому требованию, — шелестело у него в голове, — мы напитаем тебя сссилой… и дадим одного изссс нассс в помощь… кто сссогласится пожертвовать сссобой"".
""Обещаю, — поспешно повторил его светлость. — Только после победы"".
То один, то другой змей-ветер приближался к нему почти вплотную, всматривался и снова возвращался назад.
""Но сссила не бесссконечна, помни… исссспользуй в крайних сссслучаях…"""
"Духи растворялись в ночи, оставляя за собой мерцающие полотна северного сияния. Все, кроме одного — того самого, что заступился за него. Он, не насмешливый более, а серьезный и чуть печальный, окинул Люка взглядом прекрасных сияющих глаз, завертелся кольцом — и, уменьшаясь в размерах, превратился в туманную полосу, что обвилась вокруг лапы герцога тонким серебряным браслетом.
* * *Ночь с пятого на шестое апреля
У Бернарда Кембритча начался жар — от малейшего движения возобновлялось кровотечение, рану дергало, тело горело и ломало, а от бетонного пола тянуло невыносимым холодом. Руки были связаны за спиной, и правая, на которой он лежал, уже не чувствовалась.
Берни то и дело проваливался в забытье.
Мимо строя постоянно вышагивали иномиряне, слышался стук острых лап охонгов по бетону. Перед глазами все плыло, и тогда начинал он слышать тихий голос матушки, утешающий его, болеющего, и чувствовать прикосновения ее ладоней к пылающему лицу. Потом наступали моменты просветления — и тогда он видел серенитку, майора Лариди, которая осторожно, чтобы не привлекать внимания, проверяла его рану и исхитрялась касаться его лба связанными за спиной руками. Кто-то из сослуживцев, не выдержав, спал, кто-то едва слышно переговаривался — Берни улавливал, что строили планы побега, но слов разобрать не мог.
Да и незачем было. Сейчас он стал бы им обузой.
Высокая температура разбалансировала ментальный дар — он то и дело включался, и Бернарда касались агрессивные и тупые отголоски чьих-то холодных сознаний. Чуждых, вызывающих инстинктивное отвращение — он никогда раньше такого не встречал и решил, что от жара начался бред.
