Прав был Луциус, и тут прав — пришло время, когда он не может из-за дури своей и безалаберности помочь близкому…
— Вам нужно успокоиться, — раздался над ним тихий голос. Он поднял голову, сощурился — в глаза било солнце, а рядом с ним стояла майор Лариди. Обнаженную грудь и живот ее пересекал уродливый напухший рубец, одна рука была перевязана окровавленной тряпицей, а серенитка без суеты надевала отданную кем-то военную рубашку, просовывая раненую руку со скрюченными пальцами в рукав и едва заметно морщась."
"— Я не из высших сенсуалисток, — так же тихо и спокойно сказала она, одевшись, — да и младшая в семье, но род мой старый, и я кое-что могу.
Снайперу нужны спокойствие и вера в свои силы. Ими я, слава Великой Матери, умею делиться. Разрешите?
Люк поспешно кивнул — и Лариди положила здоровую руку ему на плечо. От пальцев ее полилась прохлада, вмиг поставившая мозги на место и успокоившая суматошно колотящееся сердце. И Дармоншир снова коснулся раны брата. Коснулся и вдруг понял, что горячая пульсация, которую он ощущает — это и есть воспаление.
Это и есть неправильная вибрация.
Он закрыл глаза и потянул эту пульсацию на себя кончиками пальцев, впитывая, охлаждая, отрезая от Бернарда. Вытянул все — и, открыв глаза, поднял ладонь.
Рана была на месте — залечить ее он не сумел. Просто не знал, как. Но воспаление вокруг сошло на нет, и кровь больше не сочилась. Сердце Берни билось пусть слабо, но ровно, и восковая бледность ушла за какие-то секунды.
— Ваша светлость? — рядом с Люком стоял запыхавшийся виталист Росс Ольвер.
Он опустился рядом с Бернардом на колени, провел над ним рукой, удивленно вскинул голову. — Как вы… как вы оказались здесь?
У раненых уже суетились санитары, тут же было несколько слуг. Оказывается, прошло всего несколько минут — а Дармоширу казалось, что он вечность пытался разбудить свои виталистические способности и спасти брата.
— Долго объяснять, — хрипло сказал Люк. — Как он, Росс?
Ольвер осмотрел рану, задумчиво качнул головой. Снова провел над ней ладонью.
— Сейчас будем шить, полагаю. Очень слаб, но жизненные показатели приемлемые. Средней тяжести пациент.
— Тогда принимайте его и других раненых. И, Росс… предупредите всех, чтобы ни моя матушка, ни Марина о случившемся и ранении Бернарда не знали. Иначе точно приедут, и я не смогу их остановить. Все, полагаюсь дальше на вас. Я должен лететь, — он прислушался к далекой канонаде.
— Возьмите меня, — вмешалась майор Лариди, так и стоящая рядом.
