Сорок восемь транспортных кораблей, двенадцать боевых листолетов с бойцами. Пятнадцать тысяч человек, оружие, боеприпасы.
Командующий потряс головой. Это было похоже на бред. Дармоншир выглядел таким же ошеломленным и неверящим.
— Вы ведь обращались вчера за помощью к Рудлогу? — уточнил он.
— Да, — буркнул Майлз, — мы посылали просьбу о подкреплении. Скорее, крик о помощи. Но нам сразу же с сожалением ответили, что все части связаны в боях и на уничтожении нежити. Об эмиратцах речи не шло.
Дармоншир встал, похлопал себя по карманам, поморщился — и телефонист догадливо протянул ему сигарету.
— Спасибо. — Герцог закурил. Он смотрел наружу, и Майлз поднялся, радуясь вернувшемуся зрению и легкой голове. Подошел, остановился у зубца башни и оглядел простирающийся в обе стороны, куда хватало глаз, перемолотый лес — стволы деревьев были перемешаны с изломанными, смятыми трупами инсектоидов и иномирян. Зрелище было чудовищное по своим масштабам.
— Сильны вы, ваша светлость, — проговорил он.
— Это не только я, — задумчиво откликнулся Дармоншир, тоже глядя за оборонительные полосы. — И второй раз с таким размахом уже не выйдет. Слишком много сил мой помощник отдал здесь.
— Сжечь все это надо. Срочно.
— Да, Майлз. А что, полковник, — его светлость повернулся к командующему, и в глазах его плескался какой-то жестокий азарт, — берманы к нам пришли, эмиратцы на подходе, силы у меня пока есть и помощник рядом… как думаете, не пора ли нам планировать наступление?
ГЛАВА 7
Ночь с четвертого на пятое апреля, Иоаннесбург, Мариан Байдек
Мариан Байдек открыл глаза.
Над ним, едва шевеля текучими огненными крыльями, завис огнедух Ясница в облике птицы. Глаза его горели белым пламенем, и сам он был размером едва ли не с самого Байдека.
— Не балуй, — буркнул принц-консорт. Бросил взгляд на часы: четыре утра. — Что случилось?
— Про-о-осну-у-улся, — прогудел огневик удовлетворенно, роем искр метнулся на пол и там уже разлегся потягивающимся гепардом. — Сейча-а-ас будет изве-е-ести-и-е.
— О Василине? — Байдек резко сел на кровати.
— Не-е-ет, — покачал башкой Ясница.
Мариан вздохнул и потянулся к графину с водой. Супруги не было уже больше месяца, и каждый день он, спускаясь к краю жаркого лавового озера в усыпальнице Иоанна Рудлога, леденел от мысли, что Василина не вернется. Поддерживали его веру только разговоры с Мариной и Полиной и заверения огнедуха, что она жива, ""про-о-осто оче-е-ень глубоко-о-о"".
