Секунду, Жак, — попросил он. Включил ночник, не торопясь, взял зажигалку, прикурив, глубоко вдохнул дым и выпустил его. Стало чуть-чуть полегче. — Признаться, я немного потерялся во времени. Какой сегодня день?
— Восьмое апреля, милорд.
Люк снова затянулся. Значит, спал он всего ночь. И это хорошо.
— Слушаю вас дальше. Надеюсь, это единственная новость, которая должна меня расстроить.
— Не могу вас порадовать, — буркнул Леймин. — Вчера около десяти вечера на замок напала стая нежити. Девять убитых, больше двадцати раненых.
Так получилось, что госпожа герцогиня была на улице в этот момент.
Сердце дернулось и замерло.
— Она жива? — сипло спросил Люк.
— Жива, — резко ответил старик. — Спит сейчас. И, если бы не она, ваша светлость, нам бы пришлось туго… Но все же, послушайте старика, отправьте и ее, и вашу матушку с сестрой подальше, милорд. Не место им здесь.
Люк курил сигарету за сигаретой, слушая рассказ о том, как его Марина жгла нежить, и очень старался успокоиться. Не получалось.
А дослушав и попрощавшись с Леймином, спешно умылся и, не переодевшись и не позавтракав, отправился к Майлзу — предупредить, что улетает в Вейн.
— Вы только не пропадайте снова, ваша светлость, — сухо попросил его командующий. — Вечером вы мне нужны. Совещание перед наступлением.
— Не пропаду, полковник, — пообещал Люк, уже нетерпеливо ласкающий пальцами едва заметные потоки воздуха в кабинете Майлза. — К вечеру я буду здесь. Нужно решить семейные проблемы.
До замка было несколько минут лету, и он несся над облаками в темном небе, готовый ворваться к Марине в окно, схватить в охапку и самому унести в Пески.
Но рядом с ним опять скользнули темные тени источающих холод змеептиц; Люк дернулся в сторону, агрессивно зашипев, щелкнул клювом — и тени рассыпались черным дымком.
Эти существа его беспокоили, и он пообещал себе спросить у Тиверса, кто это такие. И что с ними делать.
Происшествие, ветер и холод остудили голову, и мысли потекли разумные, взвешенные, и сам он полетел медленнее, наслаждаясь тем, что можно просто поскользить по мягким потокам ветров, ни за кем не гонясь и ни от кого не убегая.
Не надо врываться к Марине. Жена ведь спит, он может ее испугать, а она и так наверняка напугана и измотанна… а еще Люк вдруг понял, как он соскучился. До безумия.
До дрожи. Он тоскливо заклекотал и дугой нырнул ниже, прошивая теплый поток с моря, несущий привкус цветущих садов острова Иппоталии, затем снова взмыл вверх.
